Степь

Широкое поле раскинулось до самого горизонта, поросшее сухой, выгоревшей на солнце травой. Ветер лениво гнал по нему волны, но не мог добраться до одинокого бугорка, что возвышался посреди этой равнины, словно забытый всеми остров. На бугорке стояла обычная табуретка — деревянная, с потёртым сиденьем, какие часто встречаются в сельских домах. На табуретке сидел человек в шляпе. Шляпа была широкополая, выцветшая, с лентой когда-то красного, а теперь бурого цвета. Человек сидел неподвижно, глядя куда-то вдаль, туда, где поле сливалось с небом. Его звали Аркадий. Он приехал сюда три дня назад, привёз табуретку на старой телеге, запряжённой такой же старой лошадью, и с тех пор не сходил с неё. Местные жители, изредка проходившие мимо по тракту, недоумённо косились, но не решались заговорить. А Аркадий ждал. Он ждал, когда придут они — те, кто должен был прийти. В кармане его пыльного пиджака лежала мятая бумажка с расчётами. Все расчёты велись в тугриках — местной валюте, которая ходила по всему этому краю. Аркадий знал: если он ошибся хоть на один тугрик, всё пойдёт прахом. Но он проверял свои вычисления сотни раз, и цифры сходились. Оставалось только дождаться. Солнце клонилось к закату, и тень от шляпы удлинялась, падая на выжженную землю. Аркадий поправил поля и тихо произнёс: «Пора». Вдалеке показалась точка. Она росла, превращаясь в повозку, запряжённую парой лошадей. Повозка направлялась прямо к бугорку. Аркадий не двинулся с места. Он лишь глубже надвинул шляпу и приготовился к разговору, который должен был решить всё.

Повозка остановилась в десяти шагах от бугорка. С неё спрыгнули двое: мужчина в кожаном жилете и женщина с длинной косой, перекинутой через плечо. Мужчина, которого звали Тимур, огляделся по сторонам, словно искал подвох, затем посмотрел на Аркадия. — Ты Аркадий? — спросил он, не здороваясь. — Я, — ответил тот, не меняя позы. — Привезли? Тимур кивнул и достал из повозки небольшой сундук. Женщина, её звали Лейла, молча наблюдала, скрестив руки на груди. — Здесь ровно пять тысяч тугриков, — сказал Тимур, ставя сундук на землю. — Как договаривались. Теперь твоя очередь. Аркадий медленно поднялся с табуретки. Он был высок и худ, и при ходьбе слегка прихрамывал на левую ногу. Подойдя к сундуку, он открыл его и пересчитал монеты. Каждая была номиналом в один тугрик, и их было ровно пять тысяч. Он кивнул. — Всё верно. Теперь смотрите. Он указал рукой на запад, где за полем виднелась тёмная полоса леса. — Там, за теми деревьями, есть заброшенная шахта. В ней — жила, о которой никто не знает. Я рассчитал, что если начать разработку сейчас, то через год мы получим прибыль в тридцать тысяч тугриков. Но есть условие: работать надо ночью, чтобы никто не видел. И ещё: нужны люди, которым можно доверять. Тимур прищурился. — Почему мы должны верить твоим расчётам? Аркадий усмехнулся и достал из кармана ту самую бумажку. — Потому что я считал не на глаз. Каждый тугрик, каждая монета, каждая жила — всё учтено. Вот, смотри. Он протянул бумажку Тимуру. Тот взял её, пробежал глазами по столбцам цифр и формул, и его лицо изменилось. — Это... это точно? — спросил он, поднимая глаза. — Точнее не бывает, — ответил Аркадий. — Но есть одна проблема. Лейла, до сих пор молчавшая, наконец заговорила: — Какая? — На шахту есть другой претендент, — сказал Аркадий. — И он уже знает о жиле. Его зовут Барон, и он не привык отступать. Если мы не начнём первыми, он заберёт всё. Тимур и Лейла переглянулись. В их глазах читалась тревога, но также и азарт. — Что ж, — сказал Тимур, — похоже, у нас нет выбора. Мы в деле. Аркадий кивнул и снова сел на табуретку. Теперь их трое, и это только начало. Он знал, что впереди будут и другие, и что расчёты в тугриках — это лишь первый шаг. Но пока он сидел на своём бугорке, глядя, как новые союзники убирают сундук обратно в повозку, и думал о том, что скоро всё изменится.