Глава 3. Тугрик, которого не хватает

Аркадий поднял голову. Сумерки уже залили поле сизым, и повозка, и люди на ней, и бугорок с табуреткой — всё стало одним тёмным силуэтом. Он посмотрел на старшего, потом на тетрадь в руках второго, потом на третьего, что стоял у лошадей и не сводил с него глаз.

— Я выбираю обещание, — сказал он.

Старший не удивился. Он только чуть качнул головой, будто ждал этих слов с самого начала.

— Говори.

Аркадий встал с табуретки. Три дня он сидел на ней, не сходя, и теперь ноги слушались плохо, но он всё же выпрямился во весь рост. Шляпа осталась лежать на сиденье — он снял её сам, без нужды, просто чтобы ветер коснулся лица.

— Один тугрик — не деньги, — сказал он. — За него и купить нечего. Но я знаю, где он лежит. Я оставил его в Гнилом Логу, у переправы. Восемь месяцев назад я взял там ночлег и не заплатил. Хозяин не спросил — постеснялся. А я не вернулся. Вот тот самый тугрик.

Старший молчал. Второй, с тетрадью, перелистнул страницу и провёл пальцем по строчкам. Потом кивнул, не поднимая глаз.

— Есть запись, — сказал он. — Гнилой Лог, переправа, ночлег на одну ночь. Сумма не закрыта.

— Я вернусь туда, — сказал Аркадий. — Дойду пешком, если надо. Отдам один тугрик. И ещё один сверху — за то, что восемь месяцев держал чужое.

Старший смотрел на него долго, без всякой насмешки. Потом закрыл папку окончательно и застегнул ремешок.

— Два тугрика вместо одного — это не по правилам, — сказал он. — Но по совести. Мы примем.

Он повернулся к повозке. Второй убрал тетрадь за пазуху, третий взял лошадей под уздцы и стал разворачивать. Старший обернулся ещё раз, уже с телеги.

— Табуретку с собой забирай, — сказал он. — Здесь она никому не нужна.

— Заберу, — сказал Аркадий.

Повозка покатила по тракту, и скоро её поглотила та же темнота, из которой она пришла. Аркадий постоял ещё немного, слушая, как ветер шуршит сухой травой. Потом взвалил табуретку на плечо — она была лёгкая, — поднял шляпу, надел её и пошёл в сторону, где за полем начиналась дорога на Гнилой Лог. Он знал, что дойдёт к утру, если не собьётся. А если собьётся, спросит дорогу. Теперь ему было что отдать, и это оказалось легче, чем ждать.