Как закалялась сеть

Алексей Ковалёв проснулся от того, что за стеной, у соседей, кто-то настойчиво сверлил бетон. Дрель взвывала, затихала, снова взвывала — и в такт ей в голове отдавался вчерашний разговор. Часы на тумбочке показывали без десяти семь. За окном февраль 2003 года красил двор в оттенки серого и мокрого снега. Алексей повернулся на другой бок, но сон уже ушёл. Сегодня предстояло многое: привезти второй компьютер из института, где ему наконец разрешили списать старый системный блок, и главное — договориться с Игорем и Мариной о том, что делать дальше. Вчера они спорили до хрипоты, и спор остался незакрытым.

Квартира Алексея располагалась на четвёртом этаже панельной девятиэтажки на окраине города. Съёмная, с обоями в мелкий цветочек, которые он так и не собрался переклеить, с кухней, где помещался только маленький стол и три табурета. Зато был телефонный аппарат с определителем номера — роскошь по меркам 2003 года, — и выделенная линия, которую он оформил полгода назад, чтобы по вечерам подключаться к интернету и не занимать телефон соседям. Тогда это казалось блажью. Теперь — необходимостью.

Он встал, натянул старый свитер с растянутым воротом, включил электрочайник. Тот загудел, щёлкнул и через минуту отключился. Алексей насыпал в чашку растворимый кофе, залил кипятком, добавил сахару. На кухне пахло вчерашней жареной картошкой и немного — пылью от системного блока, который стоял в углу, накрытый куском старой простыни. Второй компьютер пока был только в проекте.

Звонок в дверь раздался ровно в восемь. Алексей открыл — на пороге стоял Игорь Дёмин, высокий, худой, с вечно взъерошенными волосами и рюкзаком через плечо. От него пахло морозом и сигаретами.

— Я не спал, — объявил Игорь с порога. — Всю ночь думал. У меня идея.

— Проходи, только ботинки вытри. У меня ковёр, между прочим, не казённый.

Игорь послушно потоптался на тряпке, скинул кроссовки и прошёл на кухню. Он сразу заметил на столе лист бумаги с каракулями — план этажа, который Алексей набросал вечером.

— Ты уже начал? — Игорь схватил лист, вгляделся. — Я же говорил: надо сразу на весь дом. А ты только два этажа.

— Во-первых, доброе утро. Во-вторых, я ничего не начинал, просто прикидывал. В-третьих, сядь и не хватай. Кофе будешь?

— Буду. Но сначала послушай. Я тут прикинул: если мы бросим кабель не только по нашему подъезду, а по всему стояку — до девятого этажа, — то сможем подключить не двадцать квартир, а сто. Сто, Лёша! Это уже сеть. Настоящая.

Алексей налил вторую чашку, поставил перед Игорем. Тот даже не заметил — глаза горели.

— Игорь, ты когда последний раз спал?

— Вчера. Или позавчера. Неважно. Слушай, я в форуме прочитал: в Новосибирске парни сделали такую штуку — объединили два дома. У них получилось. Почему у нас не получится?

— Потому что у них, может, разрешение было. Или они в частном секторе. А у нас панель, стояки замурованы, и любая проверка — и всё, привет. Ты представляешь, что будет, если кто-то из соседей пожалуется?

— Кто пожалуется? Бабка с первого этажа? Она даже не поймёт, что происходит.

— Именно поэтому и пожалуется, — отрезал Алексей. — Она увидит провода в подъезде и вызовет участкового. А участковый спросит: «Кто самовольно прокладывал линии связи?» И тогда мы все дружно поедем объяснять, что мы не хотели ничего плохого.

Игорь поморщился, отхлебнул кофе, обжёгся и зашипел.

— Вечно ты всё усложняешь. Мы же не воруем. Мы создаём.

— Я не усложняю. Я хочу, чтобы то, что мы создаём, не закрыли через неделю. Сначала нужно сделать так, чтобы это работало для своих. Проверить, настроить, убедиться, что не разваливается. А потом уже думать о масштабах.

В коридоре щёлкнул замок. Алексей удивлённо поднял бровь — у него был только один комплект ключей, второй он дал Марине ещё вчера, когда она забегала за дискетой. Дверь открылась, и на пороге появилась Марина Белова, в пуховике, с красными от мороза щеками и большой сумкой на плече.

— Привет, мальчики. Я не слишком рано? — Она скинула пуховик на вешалку и сразу прошла на кухню. — О, кофе. Наливай. Я всю ночь писала.

— Ты тоже не спала? — Алексей поставил третью чашку.

— Спала, но мало. Мне нужно было сдать заметку до утра, а потом я села за статью про нас.

Повисла пауза. Алексей и Игорь переглянулись.

— Про нас? — переспросил Алексей.

— Ну не про нас конкретно. Про то, что в городе появляются инициативы, люди объединяются, делают что-то своими руками. Я хотела написать про наш проект. Показать, что это не просто железки, а что-то живое. Что сеть — это не только провода, но и люди.

Марина говорила быстро, увлечённо, размахивая ложкой. Она умела так — превращать технические детали в понятные и даже тёплые истории. Алексей знал это её качество и одновременно боялся его.

— Марина, — начал он осторожно. — Я понимаю. Но если ты напишешь статью, к нам придут. Много людей. И не только хороших. Придут проверяющие, придут те, кто захочет отобрать или сломать. Мы ещё не готовы.

— А когда будем готовы? — Марина поставила чашку. — Через год? Через два? Лёш, у нас сейчас есть шанс. Люди устали от одиночества. Они сидят в своих квартирах, смотрят телевизор и не знают соседей по лестничной клетке. А мы можем это изменить.

— Я не против изменить, — Алексей поставил чашку на стол. — Я против того, чтобы нас закрыли на второй день. Ты пойми: то, что мы делаем, — это не совсем законно. Мы подключаем чужие квартиры к своей линии. Формально это оказание услуг связи без лицензии. А если кто-то использует нашу сеть для чего-то плохого — отвечать будем мы.

— Мы можем не брать денег, — вставил Игорь. — Просто обмен. Ты нам — доступ, мы тебе — что-нибудь. По-соседски.

— Это всё равно не снимает вопрос. Если что-то случится, спросят с нас. И неважно, что мы не брали денег.

Марина вздохнула, села на табурет, обхватила чашку двумя руками.

— Хорошо. Давай так: я пока не пишу статью. Но я хочу, чтобы мы хотя бы попробовали. Подключим десять квартир. Если получится, если люди откликнутся, тогда я напишу. И мы будем готовы. Мы продумаем, как отвечать на вопросы. Ты сам говорил: сначала отладить.

Алексей молчал. Он смотрел на план этажа, на две чашки, на Марину, которая смотрела на него с надеждой и вызовом одновременно. Игорь тоже молчал, но по его лицу было видно, что он готов сорваться в любой момент.

— Ладно, — сказал наконец Алексей. — Но с одним условием: никаких статей, пока сеть не заработает стабильно. И ещё: мы сначала делаем всё у себя, в нашем подъезде. Никаких стояков. Только те, кто согласится добровольно и понимает, на что идёт.

— Согласен, — быстро сказал Игорь.

— Согласна, — кивнула Марина. — И я помогу с людьми. Я знаю, как разговаривать.

Алексей встал и пошёл в комнату. Там, в углу, стоял старый системный блок, который он привёз вчера на санках из института. Рядом лежала коробка с двумя сетевыми картами, мотком витой пары, купленным на радиорынке, и модемом Zyxel на 56 килобит. Всё это было небогато, но достаточно, чтобы начать.

— Тогда начнём, — сказал он, вернувшись на кухню. — Игорь, ты берёшь на себя настройку сервера. Я — кабель и подключение. Марина — разговоры с соседями. Первый этаж, квартиры два и пять. Я вчера с ними говорил, они вроде не против.

— А что мы им предложим? — спросила Марина.

— То, зачем всё это. — Алексей пожал плечами. — Возможность общаться. Обмениваться файлами. Играть по сети. У них у всех дети, а у детей — компьютеры. Они хотят играть вместе, а не по одному.

— Это ты им сам скажешь, — улыбнулась Марина. — Ты умеешь объяснять, когда хочешь.

— Я? Ты же журналистка.

— Я — журналистка. А ты — практик. Они тебе поверят быстрее.

Игорь уже нетерпеливо перебирал провода, разложенные на столе. Он был готов бежать вниз и стучаться в двери прямо сейчас.

— Погоди, — остановил его Алексей. — Сначала план. Мы не можем просто взять и бросить кабель. Нужно всё продумать: как проводить, чем крепить, как не повредить чужое имущество. И ещё: нам нужен сервер. Не тот, что у меня в комнате, а отдельный. Чтобы он не мешал, чтобы работал круглосуточно.

— Где мы его поставим? — спросил Игорь.

Алексей задумался. В квартире было тесно. В комнате стоял шкаф, стол, кровать. На кухне — вообще негде. В коридоре — вешалка и полка для обуви. Оставалась кладовка — небольшое помещение, которое шло в комплекте с квартирой и использовалось для хранения лыж, банок и старого хлама.

— В кладовке, — сказал он. — Там прохладно, есть розетка. Проведём туда кабель, поставим системник, настроим. Если что, закроем на замок.

— А если соседи спросят, что там? — Игорь прищурился.

— Скажем, что это для хранения. Или что мы там храним архивы. Мало ли.

Марина фыркнула.

— Архивы в кладовке. Очень правдоподобно.

— Придумаем что-нибудь. Главное — начать.

Первый день работы над сетью был субботой. С утра Алексей и Игорь отправились в хозяйственный магазин за креплениями, дюбелями и хомутами для кабеля. Марина осталась дома — ей предстояло поговорить с соседями. Это оказалось сложнее, чем она думала.

Квартира два — семья Смирновых, муж, жена и двое детей-школьников. Марина знала их в лицо, но никогда не разговаривала. Она нажала звонок, подождала. Дверь открыла женщина лет сорока, в халате и тапочках.

— Здравствуйте. Я Марина, из тридцать четвёртой. Мы с друзьями хотим предложить вам одну вещь. Можно войти?

Женщина насторожилась.

— Какую вещь?

— Это связано с компьютером. У вас же есть компьютер? У детей?

— Есть. А что?

— Мы хотим провести кабель, чтобы ваш компьютер мог соединиться с другими. Чтобы дети могли общаться с другими детьми, играть вместе, обмениваться файлами. Это бесплатно. Совсем.

Женщина смотрела недоверчиво.

— А зачем вам это?

Марина поняла, что нужно говорить честно. Она улыбнулась и сказала:

— Мы хотим создать сеть в нашем доме. Чтобы люди могли общаться. Не только дети — взрослые тоже. Это как телефон, только для компьютеров. И нам нужны первые, кто согласится. Мы всё сделаем сами, вам ничего не придётся делать.

— А если что-то сломается?

— Мы починим. Мы всё время будем рядом. Вот мой телефон, — она протянула бумажку с номером. — Если что — звоните.

Женщина взяла бумажку, повертела в руках.

— Ладно. Но если что — вы отвечаете.

— Конечно.

Марина выдохнула только на лестнице. Сердце колотилось. Она поняла, что уговорить одного человека — это уже победа. Но впереди были ещё квартиры.

Квартира пять — одинокий мужчина лет пятидесяти, инженер на пенсии. Он открыл сразу, будто ждал кого-то. Марина объяснила. Он выслушал молча, потом сказал:

— Я в этом не понимаю. Но если вы сделаете так, чтобы я мог читать новости, не выходя из дома, — я согласен.

— Сможете. И не только новости.

— Тогда давайте.

К вечеру у них было два согласия. Алексей и Игорь вернулись с покупками и принялись за работу. Они протянули кабель от квартиры Алексея до квартиры два, потом до квартиры пять. Работали аккуратно, крепили хомутами, старались не повредить стены. Соседи выглядывали, но не мешали.

К ночи кабель был проложен. Алексей подключил его к своему компьютеру, настроил сетевые карты. Игорь колдовал над сервером в кладовке — ставил Windows 2000, настраивал доступ. Марина принесла чай и бутерброды. В кладовке пахло пылью и нагретым пластиком.

— Ну что? — спросила она.

— Пока ничего, — ответил Алексей. — Надо проверить. Игорь, ты закончил?

— Почти. Сейчас перезагружу.

Системный блок в кладовке загудел, замигал лампочками. На экране монитора, который они тоже притащили сюда, побежали строчки загрузки. Игорь набрал команду, проверил соединение.

— Есть контакт, — сказал он. — Пинг идёт.

— Проверим с моей машины.

Алексей сел за свой компьютер, открыл командную строку. Набрал ping. Ответ пришёл моментально. Он улыбнулся.

— Работает.

— Теперь надо, чтобы они увидели друг друга, — сказал Игорь. — Я настрою общую папку. Пусть кидают туда файлы.

— А как они узнают, что сеть работает? — спросила Марина.

— Мы им скажем, — ответил Алексей. — Завтра. Или сегодня. Позвоним.

Он вдруг понял, что они сделали что-то важное. Пусть маленькое, пусть всего три квартиры, но это было начало.

В воскресенье утром Марина стояла у двери квартиры семь и держала в руках список, составленный накануне вечером. В списке было тридцать четыре квартиры их подъезда: напротив каждой — фамилия, есть ли компьютер и короткая пометка. Пометки были разные: «дети-школьники», «бабушка, живёт одна», «не открыли», «собака». Последнее относилось к квартире двенадцать.

Алексей уговаривал её начать с тех, кто уже согласился, но Марина настояла: нужно идти по порядку, сверху вниз, иначе они запутаются. Игорь остался в кладовке — доводил настройку сервера и проверял, как машины видят друг друга через коммутатор, который они вчера нашли на радиорынке за смешные деньги.

— У нас один коммутатор на восемь портов, — сказал он утром. — Значит, больше восьми квартир напрямую не подключим. Нужно думать, как расширяться.

— Сначала наберём восемь, — ответил Алексей. — Потом решим.

Квартира семь открылась не сразу. За дверью послышались шаги, потом щёлкнул замок, и на пороге появился мужчина лет тридцати пяти, в спортивных штанах и майке, с чашкой в руке.

— Слушаю.

— Здравствуйте. Я Марина, из тридцать четвёртой. Мы хотим провести в подъезд компьютерную сеть. У вас есть компьютер?

— Есть. Старый, но работает.

— Мы можем подключить вас бесплатно. Чтобы вы могли общаться с соседями, обмениваться файлами, читать новости.

Мужчина прищурился.

— Это что, интернет?

— Нет, не совсем. Это локальная сеть. Как интернет, только внутри дома. Пока внутри. Но потом, может быть, получится и наружу вывести.

— А зачем вам это? — он отпил из чашки, не отводя взгляда.

— Чтобы люди перестали быть друг другу чужими, — сказала Марина и сама почувствовала, как это звучит — слишком гладко, как лозунг. Она поправилась: — И ещё потому, что нам самим интересно. Мы хотим попробовать. Сделать что-то своими руками.

— Понятно, — мужчина кивнул. — Только у меня телефон занят постоянно, я по нему работаю. Кабель через квартиру пускать не дам.

— Мы можем провести по подъезду, до вашей двери. Внутри — только до компьютера, один короткий кусок. Могу показать, как это будет.

— Покажите.

Марина вернулась через полчаса с Алексеем. Тот принёс моток витой пары и коннекторы, показал, как кабель проходит по стене, как крепится хомутами, как заходит в комнату под плинтусом. Мужчина смотрел внимательно, задал пару вопросов — про то, не будет ли наводок на телефон, не придётся ли сверлить несущую стену. Алексей отвечал спокойно, без нажима.

— Ладно, — сказал наконец хозяин. — Давайте. Только не в выходные. В выходные я отдыхаю.

— Договорились.

Квартира девять — двери открыла пожилая женщина, бабушка Алевтина. Компьютера у неё не было. Марина объяснила, что можно подключить, когда появится.

— А зачем мне это? — спросила старушка. — Я и телевизор-то не всегда смотрю.

— Может, детям вашим пригодится. Внукам.

— Внуки далеко, в другом городе.

Марина не стала настаивать. Она записала в список: «пока нет».

Квартира одиннадцать — семья, где отец работал в институте, как и Алексей. Разговор получился коротким и деловым: мужчина сразу понял, о чём речь, спросил про протокол, про скорость, про то, что будет, если кто-то начнёт качать музыку и загрузит канал. Алексей обрадовался — наконец человек, с которым можно говорить на одном языке. Договорились на следующую неделю.

Квартира двенадцать — та самая, с собакой. Собака оказалась небольшой, но очень громкой. Хозяин, молодой парень, выслушал Марину, почесал затылок и сказал:

— У меня компьютер есть, но я в нём не очень. Если вы всё сами сделаете — я не против. Только если что сломается, я не виноват.

К вечеру в списке было семь согласий, три «подумаю» и один категорический отказ — квартира двадцать два, где жил мужчина, который заявил, что «все эти ваши сети до добра не доведут».

Марина вернулась домой к Алексею уставшая, но возбуждённая. Она сбросила пуховик и сразу упала на табурет.

— Семь. Ещё трое думают. Один против.

— Кто против? — спросил Алексей.

— Квартира двадцать два. Сказал, что мы «развращаем молодёжь».

— Ну и бог с ним.

Игорь вышел из кладовки, вытирая руки о штаны. Вид у него был довольный.

— Я настроил. Все машины видят друг друга. Проверил на трёх. Если подключим семь — будет семь.

— У нас коммутатор на восемь портов, — напомнил Алексей. — Значит, ещё одна квартира — и всё, места нет.

— Так давай второй купим, — сказал Игорь.

— Денег нет. Мы уже потратили всё, что было.

Повисла пауза. Марина смотрела на них обоих, потом сказала:

— У меня есть немного. Я получила за заметку.

— Марина, нет, — Алексей покачал головой. — Это твои деньги.

— Это наши деньги, — ответила она. — Если мы делаем общее дело, значит, и деньги общие. Хотя бы на первое время.

Алексей хотел возразить, но Игорь его опередил:

— Согласен. Потом вернём. С процентами.

— Какими процентами? — усмехнулся Алексей.

— Моральными, — Игорь поднял палец. — В виде бесплатного доступа на всю жизнь.

Марина рассмеялась. Алексей тоже улыбнулся, хотя в душе было неспокойно. Он понимал, что это только начало, и что каждый новый человек в сети — это новая ответственность. И новые вопросы, на которые пока не было ответов.

Вечером, когда Игорь убежал домой — «поспать, наконец», — они с Мариной остались на кухне вдвоём. Чайник давно остыл, на столе лежал список с пометками. Марина обвела кружочком квартиры, где ждали подключения.

— Знаешь, что мне сказала бабушка Алевтина? — тихо спросила она.

— Что?

— «Вы, главное, не бросайте. Люди сначала не верят, а потом привыкают». Я всю дорогу домой об этом думала. Она ведь даже компьютера не имеет, а уже поняла, зачем это.

Алексей посмотрел на список. Семь квартир. Потом будет восемь, десять, двадцать. Коммутатор — один, потом второй. Кладовка — тесная, но пока хватает. Он вспомнил, как вчера они спорили до хрипоты, и подумал, что тогда казалось сложным то, что сейчас уже сделано.

— Завтра подключим квартиру два и пять, — сказал он. — Те, что первые согласились. Надо их не подвести.

— Надо, — согласилась Марина.

Она встала, надела пуховик и уже у двери обернулась:

— Лёш, а если нас всё-таки закроют?

— Тогда будем думать, — ответил он. — Но пока нас не закрыли. Пока мы просто делаем свою работу.

Марина кивнула и вышла. Замок щёлкнул. Алексей остался на кухне один. За стеной, у соседей, снова завыла дрель — или ему показалось. Он выключил свет и пошёл спать.

В понедельник Алексей взял отгул на работе — сказался больным, хотя чувствовал себя скорее уставшим, чем простуженным. В институте он числился младшим научным сотрудником и мог позволить себе день-два отсутствия, если не подводил с отчётами. Отчёт лежал готовый с прошлой пятницы, так что совесть молчала. Он надел старую куртку, сунул в карман моток изоленты и пошёл вниз.

Игорь ждал его на площадке между первым и вторым этажом, сидя на подоконнике. Рядом лежала сумка с инструментами: перфоратор, дюбели, бокорезы, запасные коннекторы, тестер для витой пары, который Игорь собрал сам из светодиодов и батарейки.

— Ты опоздал на семь минут, — сказал он вместо приветствия.

— Я не опаздывал, я спускался. Ты чего так рано?

— Не спалось. Думал про коммутатор. У нас восемь портов, но если поставить ещё один, придётся согласовывать питание. В кладовке розетка одна, а сервер уже жрёт.

— Это потом. Сейчас — квартира два. Пошли.

Смирновы ждали их, как договорились: хозяйка, Татьяна, открыла дверь и провела в комнату, где стоял компьютер детей — старенький «Пентиум» на 166 мегагерц, с колонками и столом, заваленным учебниками. Двое мальчишек-школьников сидели тут же и смотрели на чужих людей с любопытством.

— Вот, — сказала Татьяна. — Компьютер здесь. Сетевой карты у нас нет.

— Мы поставим, — ответил Алексей, доставая из сумки карту.

Игорь уже присел на корточки, заглянул под стол, оценивая, где проходит плинтус. Работа заняла минут двадцать. Алексей выключил компьютер, снял крышку, вставил карту в свободный слот, закрутил винт. Игорь тем временем протянул кабель от двери в комнату под плинтусом, аккуратно закрепил его маленькими гвоздиками — чтобы не болтался. Татьяна стояла рядом и следила, чтобы ничего не поцарапали.

— А это точно не помешает телефону? — спросила она.

— Не помешает, — ответил Алексей. — Это другая линия, витая пара. Она не создаёт наводок на телефонный кабель, если проложена отдельно. Мы специально так делаем.

— Я в этом ничего не понимаю, — призналась Татьяна. — Но раз вы говорите…

Когда кабель был заведён и подключён, Алексей включил компьютер. Он загружался долго, с шумом вентилятора и миганием лампочек. Потом на экране появился рабочий стол Windows 98 с картинкой заката. Алексей открыл «Сетевое окружение» — пусто. Он заглянул в настройки, проверил драйвер, поменял маску подсети и только потом увидел, как в окне появился значок с именем «Смирновы-ПК».

— Есть, — сказал он. — Пинг должен идти. Игорь, проверь из кладовки.

Игорь убежал наверх. Через минуту раздался его голос с лестницы:

— Пингую! Ответ есть!

Мальчишки переглянулись, и младший, лет десяти, спросил:

— А можно теперь в «Стратегию» с кем-нибудь? Ну, по сети?

— Можно, — ответил Алексей. — Только пока никто из соседей не подключён. Ты первый. Подожди пару дней.

— Парой дней! — фыркнул мальчишка.

— Потерпишь, — сказала Татьяна и легонько подтолкнула его в бок.

Следующей была квартира пять — пенсионер-инженер по фамилии Гущин. У него компьютер стоял в отдельной комнате, заваленной книгами и журналами «Наука и жизнь». Дверь он открыл сам, провёл их внутрь и сразу предупредил:

— У меня всё аккуратно. Я не люблю, когда сверлят стены без надобности.

— Мы без надобности не будем, — пообещал Алексей.

— Вот и славно. А то сосед сверху вечно что-то вколачивает. Я уже жаловаться хотел.

Кабель решили завести через дверной проём — под порогом. Игорь присел, прикинул, как лучше, и предложил просверлить небольшое отверстие в углу, аккуратно, под плинтусом. Гущин согласился, но потребовал, чтобы стружку сразу убрали.

Они работали не торопясь. Алексей сверлил, Игорь держал пылесос — старенький, из тех, что гудят как самолёт. Гущин стоял рядом и наблюдал, иногда давал советы, как лучше закрепить кабель, чтобы не провисал. Он оказался человеком дотошным, но не вредным: всё проверял, задавал вопросы про протоколы, про то, можно ли будет смотреть новости. Алексей отвечал честно — пока нельзя, но со временем, если получится вывести сеть наружу, можно. Гущин кивал и, кажется, остался доволен.

Проблема случилась, когда кабель заводили в квартиру Смирновых окончательно. Игорь, торопясь, протянул провод слишком близко к двери, и Татьяна, не заметив, закрыла её. Кабель пережало — не до обрыва, но сигнал пропал.

— Вот чёрт, — сказал Игорь, дёрнув тестер. — Не видит.

— Я же говорил: крепи выше порога, — ответил Алексей.

— Ты не говорил, ты сказал «нормально».

— Я сказал «нормально», а не «прямо в створ».

Татьяна выглянула из комнаты.

— Что-то не так?

— Всё нормально, — сказал Алексей. — Кабель немного прижало, сейчас поправим.

Он снял хомут, освободил провод, переложил его в сторону и закрепил так, чтобы дверь до него не доставала. Проверил тестером — всё восстановилось. Потом посмотрел на Игоря и тихо сказал:

— Не гони. Мы не на скорость работаем.

Игорь кивнул, но было видно: ему хочется быстрее. Ему вообще всегда хотелось быстрее.

К вечеру сеть работала в трёх квартирах: у Алексея, у Смирновых и у Гущина. Игорь настроил на сервере общую папку, куда можно было кидать файлы, и создал простой текстовый документ с инструкцией. Марина пришла к шести, принесла бутылку лимонада и пакет пряников — «для праздника». Она села за стол Алексея, открыла свой блокнот и стала записывать: «День первый. Три квартиры. Работает».

— Ты что делаешь? — спросил Алексей.

— Записываю. Не для статьи. Для себя. Чтобы потом вспомнить, как это было.

— Ты обещала не писать.

— Я и не пишу. Я фиксирую. Это разные вещи.

Алексей посмотрел на её блокнот, потом на экран, где в «Сетевом окружении» теперь светились два значка — кроме его собственного. Марина перехватила взгляд.

— Знаешь, что самое сложное? — сказала она. — Не кабель. Не настройка. Самое сложное — объяснить людям, что это не страшно. Что не нужно бояться.

— Я заметил, — ответил Алексей. — Гущин полчаса выпытывал, не будет ли это противозаконно.

— А что ты сказал?

— Сказал, что это как домовой телефон. Что мы не оказываем услуг, а просто соединяем людей. По-соседски.

— Он поверил?

— Он инженер. Он понял, что я имею в виду. А поверил или нет — не знаю. Но подключился.

Игорь вышел из кладовки, потягиваясь.

— Сервер держит. Памяти мало, но пока хватает. Если подключим ещё пять — уже надо думать про второй коммутатор и вентиляцию. В кладовке жарко становится.

— Завтра, — сказал Алексей. — Сегодня уже ничего не будем.

Он проводил Марину до двери. Она задержалась на пороге, посмотрела на него внимательно.

— Ты сказал Игорю, что не надо гнать. А сам тоже волнуешься.

— Волнуюсь, — признался Алексей. — Но если мы будем спешить, то что-нибудь сломаем. Или сломаемся сами.

— Не сломаемся, — Марина улыбнулась. — У нас же есть сервер. И три квартиры. И пряники.

Она ушла, а Алексей вернулся в комнату. Игорь уже спал на диване, подложив под голову рюкзак. На экране компьютера по-прежнему горел значок «Смирновы-ПК» — маленький, но настоящий знак того, что сеть живёт. Алексей выключил монитор, чтобы не светил, и пошёл на кухню. Там, на столе, лежал блокнот Марины. Он открыл его на последней странице. «День первый, — было написано аккуратным почерком. — Три квартиры. Работает. Главное — не спешить». Алексей закрыл блокнот и положил его на место. За стеной, у соседей, было тихо. Дрель сегодня не выла.

Участковый пришёл во вторник, ближе к полудню. Алексей в это время был дома один: Игорь уехал на радиорынок за вторым коммутатором, Марина писала очередную заметку в редакции. Звонок в дверь прозвучал спокойно, два раза, без нажима. Алексей открыл и увидел мужчину лет сорока пяти в тёмной куртке без погон, с папкой под мышкой и усталым лицом человека, который ходит по подъездам чаще, чем ему хотелось бы.

— Старший участковый Смирнов, — представился он, показав удостоверение. — Ко мне поступило обращение от жильца вашего подъезда. Разрешите войти?

Алексей на секунду замер. Не потому, что испугался, а потому что в голове мгновенно пронеслось всё, о чём они говорили с Игорем и Мариной: лицензия, самовольная прокладка, ответственность за чужие действия в сети. Он отступил в сторону.

— Проходите. Кухня прямо.

Участковый разулся, аккуратно поставил ботинки у порога и прошёл на кухню. Сел на табурет, положил папку на стол, но не открыл её. Алексей поставил чайник, больше для того, чтобы занять руки.

— Ваша фамилия Ковалёв? Алексей...

— Алексея. Ковалёв Алексей Петрович.

— Зарегистрированы здесь?

— Снимаю. Хозяйка — Кравцова, проживает в другом районе.

Участковый кивнул, будто это совпадало с тем, что он уже знал.

— Обращение от гражданина из двадцать второй квартиры. Пишет, что в подъезде самовольно проложены провода, что они висят, мешают проходу и могут быть опасны. Вы имеете отношение к этим проводам?

Алексей вздохнул. Врать смысла не было: кабель шёл от его квартиры.

— Имею. Мы с двумя товарищами протянули витую пару между несколькими квартирами. С согласия жильцов. Это компьютерная сеть, локальная.

— Локальная, — повторил участковый. — То есть интернет?

— Не совсем. Это соединение между компьютерами внутри дома. Как домовой телефон, только для машин. Интернета наружу пока нет.

— Пока?

— Пока, — честно сказал Алексей. — Но и в планах на этой неделе нет.

Участковый помолчал, потом открыл папку и вынул лист с заявлением, написанным от руки. Алексей не стал заглядывать. Он смотрел на чайник, который начинал шуметь.

— Гражданин пишет, что провода в подъезде могут стать причиной пожара. Это серьёзно. Вы понимаете, что я обязан проверить?

— Понимаю. Пойдёмте, я покажу.

Они спустились на первый этаж. Алексей включил свет на площадке и показал: кабель шёл по стене на высоте чуть выше человеческого роста, аккуратно закреплён хомутами и скобами, не провисал, не касался труб и электрощитка. У дверей квартир он уходил вниз, под порог, через небольшие отверстия, заделанные герметиком.

— Вот здесь мы немного промахнулись, — Алексей показал на участок у двери Смирновых, где кабель был переложен после случая с пережатой дверью. — Но мы это поправили. Провод не касается створки.

Участковый подошёл ближе, посмотрел, потрогал пальцем крепление.

— Пожарная безопасность — это не только провода, — сказал он. — Это ещё и нагрузки на сеть. Если у вас там что-то замкнёт...

— У нас нет силовых кабелей. Это слаботочка. По ней идёт небольшое напряжение, она не греется. Мы специально брали такую.

— Вы разбираетесь.

— Я работаю в институте, младшим научным сотрудником. По образованию — инженер.

Участковый посмотрел на него внимательнее, будто заново оценивая.

— А жильцы согласны? Те, через кого провод идёт?

— Да. Смирновы из второй и Гущин из пятой. Можете спросить. Они сами пустили.

В этот момент на лестнице послышались шаги. Это была Марина — она возвращалась из редакции и несла сумку с продуктами. Увидев участкового, она остановилась, но не растерялась.

— Здравствуйте. Что-то случилось?

— Проверка по обращению, — коротко ответил участковый.

Марина поставила сумку на пол и подошла. Она не стала спорить и не стала оправдываться — просто заговорила спокойно, как разговаривала с соседями.

— Это хорошо, что вы пришли, — сказала она. — Мы сами хотели бы всё оформить правильно, но пока не знаем как. Мы не хотим ничего нарушать. Мы просто хотим, чтобы людям было удобнее.

— Удобнее — это не статья закона, — заметил участковый, но без злости.

— Согласна. Поэтому мы и не расширяемся дальше, пока не разберёмся. Сейчас подключены три квартиры. Все — добровольно. Люди знают, что делают.

— А тот, кто написал заявление, — он знает?

— Ему предлагали. Он отказался. Сказал, что сети до добра не доведут.

Участковый хмыкнул — коротко, почти незаметно.

— Он у нас вообще-то человек принципиальный. Ко мне уже писал на шум, на парковку, на собаку из двенадцатой. Но провода — это впервые.

Он ещё раз осмотрел кабель, потом обернулся к Алексею.

— Значит, так. Формально — вы прокладываете линии связи без согласования. Это можно трактовать по-разному, но если нет жалоб и нет денег за подключение, то и состава особого нет. Но жалоба есть. Поэтому я вас прошу: уберите провисания, если они есть, и не расширяйтесь дальше без предупреждения. Хотя бы поставьте в известность тех, через кого идёт кабель. И меня поставьте в известность, если будете подключать новые квартиры. Не для разрешения — для порядка.

— Хорошо, — сказал Алексей. — Мы уберём. И предупредим.

— И вот ещё что. — Участковый посмотрел на Марину, потом на Алексея. — Если кто-то из соседей захочет пожаловаться, пусть лучше приходит ко мне и говорит прямо. А то пишут заявления, а потом сами же просят провести интернет, когда видят, что у других работает. Я такое уже видел.

Он закрыл папку и пошёл к выходу. На пороге обернулся:

— Смирнов, кстати, это не родственник вашим Смирновым. Просто фамилия совпала. У нас полгорода Смирновых.

— Я понял, — кивнул Алексей.

Участковый ушёл. Марина выдохнула и села на ступеньку. Алексей присел рядом.

— Ты как? — спросила она.

— Нормально. Он нормальный мужик. Просто работа у него такая.

Вечером вернулся Игорь с новым коммутатором. Узнав про участкового, он сначала нахмурился, потом махнул рукой.

— Значит, не расширяемся без предупреждения. Ладно. Я всё равно хотел сначала проверить второй коммутатор на столе, а не в подъезде. Так даже лучше.

— Вот и договорились, — сказал Алексей. — Завтра уберём провисание у Смирновых. И заглянем к Гущину — он просил проверить, не мешает ли кабель книжному шкафу.

Марина открыла свой блокнот и записала: «День четвёртый. Приходил участковый. Обещали не расширяться без предупреждения. Провисание уберём». Потом посмотрела на Алексея.

— Я не буду писать статью. Пока. Но когда-нибудь напишу. Про то, как один человек боялся, а трое не стали спорить — просто показали, что бояться нечего.

Алексей кивнул. На кухне было тепло, чайник остывал, за окном шёл мокрый снег. Где-то наверху, у соседей, снова завыла дрель — но теперь это уже не казалось помехой. Это был просто звук дома, в котором постепенно становилось меньше чужих.

Во вторник утром сеть работала ровно. Алексей проверил пинг из кладовки — три машины отвечали, сервер держал нагрузку, коммутатор мигал зелёными огоньками. Игорь уехал в институт сдавать отчёт, Марина сидела в редакции. День обещал быть спокойным, и Алексей позволил себе поработать над своей частью — разобрать бумаги, которые принёс из лаборатории, и заодно прикинуть, как провести кабель к одиннадцатой квартире, где жил институтский знакомый.

Звонок раздался после обеда. Телефон на кухне трещал так настойчиво, что Алексей вздрогнул. На определителе светился номер Смирновых.

— Лёша, это Татьяна. У нас интернет пропал. Или что это у вас называется. Мальчишки говорят, у них ничего не открывается.

— Сейчас подойду, — сказал Алексей и положил трубку.

Он спустился на первый этаж, прихватив тестер и запасной коннектор. Татьяна ждала у двери, хмурая и немного виноватая, будто уже знала, что виноваты её сыновья.

— Они с утра играли, — сказала она, ведя его в комнату. — Я им говорила: не трогайте ничего. Но разве они слушают.

В комнате пахло пылью и тёплым пластиком. Старший мальчик, лет двенадцати, сидел за компьютером с видом человека, который уже понял, что натворил, но ещё надеется, что обойдётся. Младший стоял рядом и смотрел на брата с молчаливым укором.

Алексей присел на корточки, заглянул под стол. Кабель витой пары, который они вчера закрепили у плинтуса, теперь болтался, вытянутый из гнезда сетевой карты. Коннектор лежал на полу, рядом валялась нога стула. Всё было ясно без слов.

— Кто задел? — спросил Алексей, не повышая голоса.

Старший мальчик потупился.

— Я. Мы играли, я ногой… случайно. Я не хотел.

— Я понимаю, что не хотел. Но кабель нельзя тянуть. Он не для этого.

Алексей поднял коннектор, осмотрел его — защёлка была цела. Он вставил провод обратно в сетевую карту до щелчка и проверил тестером. Сигнал появился. На экране в «Сетевом окружении» снова загорелся значок сервера.

— Работает, — сказал он. — Но так нельзя оставлять. Если вы будете бегать вокруг стола, вы его снова выдернете. Или сломаете коннектор.

Татьяна стояла в дверях, скрестив руки.

— Вот поэтому я и не хотела всё это. Слишком сложно.

— Не сложно, — ответил Алексей. — Просто нужно сделать так, чтобы кабель не мешался.

Он подумал минуту, потом попросил у Татьяны отвёртку. Вместе со старшим мальчиком они отодвинули стол, и Алексей перенёс кабель выше — закрепил его скобами по стене на высоте письменного стола, а вниз, к компьютеру, пустил короткий отрезок, убранный в пластиковый короб. Теперь провод не лежал на полу и не ходил под ногами.

— Вот так, — сказал Алексей, выпрямляясь. — Теперь его ногой не заденешь. Но если что-то случится, надо не дёргать, а позвать кого-то из нас. Или хотя бы проверить, воткнут ли провод.

— Как проверить? — спросил старший мальчик.

Алексей показал: как заглянуть под стол, как найти разъём сетевой карты, как услышать щелчок при подключении. Он объяснял спокойно, без нажима, как когда-то объяснял студентам на кафедре. Мальчик слушал внимательно, кивал.

— И вот ещё что, — добавил Алексей. — Когда играете, вы не трогаете стол ногами. Договорились?

— Договорились, — сказал мальчик.

Татьяна проводила Алексея до двери.

— Спасибо. Я думала, вы будете ругаться.

— Смысл ругаться? — Алексей пожал плечами. — Они не знали. Теперь знают. Это не техника виновата, а то, что мы не объяснили, как с ней обращаться.

Он поднялся к себе и рассказал обо всём вернувшемуся Игорю. Тот сначала нахмурился, но потом усмехнулся.

— Значит, пользователи. Настоящие. Это хорошо. Плохо было бы, если бы никто не пользовался.

Вечером Марина пришла к Алексею с блокнотом. Она уже знала о случившемся — Татьяна ей позвонила.

— Я записала, — сказала она. — «День пятый. Пропадала связь. Виноваты дети. Кабель перенесли. Объяснили».

Алексей посмотрел на её аккуратный почерк и подумал, что в этом блокноте уже складывается история — не про провода, а про людей, которые учатся пользоваться тем, что им дали. И от этого сеть становилась настоящей.

— Знаешь, — сказал он. — Кажется, я начинаю понимать. Сеть — это не кабель. Это то, что происходит, когда люди начинают её трогать.

Марина улыбнулась и закрыла блокнот.