Глава 6. Бумага

В среду утром Игорь пришёл к Алексею раньше обычного. Он был в куртке, с рюкзаком, из которого торчал уголок сложенной вчетверо газеты. С порога, не разуваясь, он объявил:

— Я всё придумал. Надо подключать всех. Вон у нас уже три квартиры, работает. Значит, и остальные потянутся. Только не по одной, а сразу — повесим объявление, соберём заявки, за выходные протянем.

Алексей отставил чашку с чаем и посмотрел на него внимательно.

— Ты помнишь, что мы обещали участковому?

— Помню. Что предупредим, если будем расширяться. Ну так предупредим. Пойдём и скажем: хотим подключить весь подъезд. Он же не запретит. Он сам сказал — состава нет, если денег не берём.

— Он сказал — без предупреждения не расширяться. Предупредить — это не то же самое, что получить согласие. Мы не знаем, как он отреагирует.

Игорь скинул рюкзак на пол, сел на табурет напротив. В глазах у него было то самое выражение, которое Алексей знал: смесь азарта и обиды. Игорю всегда казалось, что любые правила придуманы, чтобы мешать.

— Лёша, ну сколько можно? Мы же не украли ничего. Мы делаем людям хорошо. Почему надо всё время оглядываться?

— Потому что мы в чужом доме живём. Потому что кабель проходит через чужие квартиры. Потому что если кто-то один напишет заявление — а такой уже есть, — то разбираться будем мы, а не тот, кто «делал хорошо». Ты этого хочешь?

Игорь ничего не ответил, только отвернулся к окну. За стеклом шёл снег с дождём, двор был пустой и серый. Через минуту он сказал глухо:

— Ладно. Пойдём к твоему участковому. Но я сразу скажу: если он начнёт запрещать, я не согласен.

— Никто не говорит про «запрещать». Мы идём спросить, как сделать правильно.

К участковому они отправились во второй половине дня. Опорный пункт милиции помещался на первом этаже соседнего дома, в комнате с облупленной краской и столом, заваленным бумагами. Смирнов сидел за этим столом и что-то писал от руки. Увидев их, он отложил ручку и кивнул на стулья.

— Садитесь. Что случилось?

— Ничего не случилось, — ответил Алексей. — Мы пришли посоветоваться. Мы хотим расширить сеть. Подключить больше квартир в подъезде. И хотим сделать это так, чтобы ни у вас, ни у жильцов не было претензий.

Смирнов посмотрел на Игоря, потом на Алексея.

— Сколько квартир?

— Пока не знаем. Может, двадцать. Может, тридцать.

— Это уже не три квартиры.

— Мы понимаем.

Смирнов откинулся на спинку стула и потёр ладонью лицо. Вид у него был усталый, как у человека, который с утра разбирался с чьей-то собакой, потом с дракой на лестнице, а теперь вот — с компьютерной сетью.

— Значит, так, — сказал он наконец. — Я вам ничего разрешить не могу. И запретить не могу. Это не моя компетенция. Но я вам скажу, как я это вижу со своей стороны. Если вы подключаете квартиры — у вас должно быть согласие каждого. Не на словах, а на бумаге. Чтобы, если что, я мог показать: вот, человек сам подписался. Тогда любая жалоба — это уже спор соседей, а не самоуправство.

Игорь не выдержал:

— То есть вы предлагаете нам собирать подписи? Как в суде?

— Как в жизни, — ответил Смирнов спокойно. — Вы думаете, я люблю бумажки? Я их больше вас не люблю. Но бумажка — это единственное, что защищает от того, кто напишет второе заявление. Вот тот ваш из двадцать второй — он что скажет? Он скажет: они самовольно. А вы ему: вот согласие жильцов, все добровольно. И всё, разговор кончился.

Алексей молчал. Игорь что-то буркнул под нос, но вслух спорить не стал. Смирнов открыл ящик стола, вынул чистый лист бумаги и положил перед ними.

— Напишите так: «Я, фамилия, имя, отчество, проживающий по адресу, даю согласие на подключение к локальной сети, организованной жильцами подъезда. Претензий не имею. Обязуюсь соблюдать правила пользования». И место для подписи и даты. Всё. Просто. Без денег, без обязательств. Если человек захочет потом отключиться — пусть напишет заявление об отключении. Тогда у вас будет порядок, а у меня — спокойствие.

Игорь слушал, нахмурившись. Алексей чувствовал, как в нём самом что-то сопротивляется. Бумага, подписи, формулировки — всё это казалось чужим, казённым, не имеющим отношения к тому тёплому и живому, что они делали. Но он вспомнил, как смотрела на него Татьяна, когда пропал интернет, как спрашивал Гущин про законность. И понял: может быть, это и есть та самая защита, о которой он говорил Марине. Не для них с Игорем, а для людей. Чтобы они не боялись.

— Хорошо, — сказал Алексей. — Мы сделаем. Спасибо.

Смирнов кивнул и вернулся к своим бумагам. На выходе Игорь догнал Алексея и заговорил, чеканя слова:

— Ты серьёзно? Мы теперь будем бумажки собирать? Как ЖЭК?

— А что ты предлагаешь? Подключать всех подряд и ждать, пока кто-нибудь напишет второе заявление?

— Я предлагаю не превращать хорошее дело в канцелярию.

— Игорь, — Алексей остановился и повернулся к нему. — Скажи честно: ты боишься, что из-за бумажки станет скучно? Или что кто-то скажет, что ты не свободный художник, а человек, который соблюдает правила?

Игорь вспыхнул, но ничего не ответил. Он смотрел в сторону, и было видно, что внутри у него идёт борьба. Потом он махнул рукой и пошёл вперёд.

— Ладно. Один документ. Но только для новых. Тех, кто уже подключён, не трогаем.

— Хорошо, — согласился Алексей.

Вечером они собрались на кухне втроём. Марина пришла с папкой, в которой лежали чистые листы и ручка. Она выслушала сбивный рассказ Игоря, потом спокойный — Алексея, и кивнула.

— Я составлю. Коротко, понятно, без крючкотворства. Чтобы человек прочитал и улыбнулся, а не испугался.

— Главное, чтобы участкового это устроило, — сказал Игорь.

— Устроит, — Марина села за стол и начала писать. — Смотрите: «Я, жилец квартиры номер, согласен на подключение к домашней сети. Понимаю, что это не интернет, а связь между соседями. Обязуюсь не мешать проводам и звать на помощь, если что-то пойдёт не так». И подпись. Как вам?

Алексей прочитал, кивнул. Игорь прочитал, усмехнулся.

— «Не мешать проводам» — это ты хорошо придумала. После мальчишек.

— Я подумала, что именно так и надо. Не пугать, а объяснять.

Через полчаса текст был готов. Марина переписала его набело, оставив места для фамилий и адресов. Алексей поставил лист на стол и посмотрел на друзей. Где-то за стеной, у соседей, снова завыла дрель, и на этот раз никто не поморщился.

— Значит, так, — сказал Алексей. — Завтра идём к Гущину и Смирновым. Объясняем, что теперь нужно подписать. И потом уже — к остальным. По-хорошему.

— По-бумажному, — поправил Игорь, но без злости.

— По-бумажному, — согласился Алексей. — Зато спокойно.

Марина аккуратно сложила лист в папку и застегнула её.

— Я запишу это в блокнот, — сказала она. — «День шестой. Поняли, что бумажка — тоже защита. Игорь злился. Алексей искал середину. Я написала текст. Пока не статья — просто согласие. Но, может, когда-нибудь и статья выйдет из этого».

Она улыбнулась, и Алексей впервые за день почувствовал, что всё идёт правильно. Не быстро, не без споров, но правильно. Сеть росла не потому, что они торопились, а потому, что учились ждать и договариваться.