Глава 8. Список на снос

Юра запер дверь и для верности подпёр её стулом. В комнате стоял полумрак — только настольная лампа горела, накрытая газетой, чтобы свет не бил в окно. Алексей вытряхнул Колобка из сумки на кровать, и тот медленно, будто нехотя, покатился по одеялу.

— Ты понимаешь, что мы только что сделали? — спросил Юра шёпотом. — Обыск у тебя, обыск у меня, а мы в одной комнате прячем то, из-за чего всё началось. Если войдут сейчас, нам конец. Обоим.

— Тогда надо вынести его отсюда. Сегодня же.

Алексей сел на пол, спиной к кровати, и стал думать вслух. Ангары? Склады? Теплицы на дальнем краю, где зимой ничего не растёт? Нет. Там замки, камеры, обходы. Везде хоть кто-то да ходит. А Колобок не должен ходить сам — он круглый, он вмиг накатает след по бетону, и этот след прочитает любой.

— Заброшенный ангар, — сказал вдруг Юра. — Семнадцатый. На восточном краю, за стартовым полем. Там лет десять ничего не было. Крыша протекает, свет не подведён, охрана туда не ходит.

— Я знаю этот ангар, — Алексей поднял голову. — Там стоят старые фермы от «Союза». Пустые. Никто не заходит.

— Вот туда и надо.

Они вышли через полчаса. Ночь была сухая и звёздная. Прожекторы били в небо, а не под ноги, и от этого тени стартовых столов казались длиннее, чем были. Алексей нёс сумку под курткой, придерживая её ладонью. Колобок лежал внутри тихо, не двигался, и от него шло тепло — как от грелки, которую сунули за пазуху ребёнку.

Шли по краю бетонки, вдоль кабельных лотков. Юра впереди, Алексей за ним, шаг в шаг. Дважды их окликнули по рации — чужие голоса, далёкие, — и оба раза Юра отвечал спокойно: проверка трассы, ничего больше. Один раз мимо прошла машина, и они оба легли в траву, прижавшись к земле. Колобок в сумке притих, будто понимал.

Ангар выплыл из темноты неожиданно. Длинный, обшарпанный, с воротами, перекошенными на одну сторону. Юра поддел щеколду, и она поддалась с сухим скрипом. Внутри пахло ржавчиной, пылью и старым железом. Лунный свет падал сквозь дыры в крыше и ложился на пол неровными пятнами.

Алексей расстелил куртку в дальнем углу, за бетонной плитой, подальше от ворот. Положил Колобка на мягкое.

— Здесь тихо, — сказал он. — Никто не придёт.

Колобок огляделся. Он видел высокий потолок, ржавые балки, обрывки троса, висящие, как лианы. В щели между плитами пробивалась трава. Это было не лес и не капсула. Это было что-то третье — место, где можно спрятаться, но нельзя жить.

— Я побуду тут, — сказал он. — Пока вы решите.

Юра стоял у входа и смотрел на степь. В его лице не было прежней холодности — было что-то другое, усталое и растерянное. Он впервые понял, что стал частью чего-то, что началось не с него и закончится не им.

— Утром вернусь, — сказал он. — Принесу воды и что-нибудь тёплое.

Они ушли.

А утром Юра пришёл первым. Он вошёл в ангар и сразу понял: что-то не так. На бетонной плите у стены лежал лист — тот самый, с космодрома, с двумя словами, который Алексей не успел забрать. Юра поднял его. Под листом, прямо на бетоне, мелом была начерчена схема. Он узнал её сразу: контуры ангаров, стартовых столов, восточного поля. И на одном из контуров — аккуратная, ровная линия, перечёркнутая дважды.

Юра обернулся. Колобок лежал на куртке и смотрел на него.

— Это твой? — спросил Юра.

— Я нашёл бумагу, — ответил Колобок. — Там были слова. Я их запомнил. И ещё — я слышал, как ночью над воротами говорили. Двое. Один сказал: этот ангар в списке. На снос. Перед запуском. Послезавтра придут с техникой.

Юра опустился на корточки. Схема была точной. Слишком точной для того, кто только вчера учился буквам.

— Ты понял всё, что они говорили?

— Понял, — сказал Колобок. — Они не хотят меня съесть. Они хотят снести дом, в котором я спрятался. А потом найдут меня и разберут. Потому что я не в списке.

Юра выпрямился. В воротах стоял Алексей — он пришёл следом и уже слышал последние слова. Он медленно подошёл к плите, посмотрел на схему, на дважды перечёркнутый контур. Потом на друга. Потом на Колобка.

— Значит, так, — сказал Алексей. — У нас два дня. Или мы находим место, куда снос не дойдёт, или идём к тем, кто может нас услышать. Раньше, чем собирались.

— И если пойдём — нас сначала выслушают, а потом разберут, — ответил Юра. — И его, и нас.

Колобок лежал на куртке и молчал. Он смотрел, как в дырявой крыше светлеет небо, и в этом свете два человека стояли над схемой и решали, что делать дальше. Он снова ждал. Но теперь он знал, что не один.