Глава 8. Девятый этаж

В пятницу утром Алексей собирался подключить квартиру семь, ту самую, где хозяин просил не трогать его в выходные. Он уже натянул куртку и проверял тестер, когда в дверь позвонили. Звонок был короткий и уверенный, один раз. Алексей открыл и увидел на пороге незнакомого мужчину — немолодого, крепкого, с короткой седой стрижкой и прямой спиной, выдававшей военную выправку. На нём было пальто без шарфа и старые, но начищенные ботинки.

— Ковалёв? — спросил он.

— Да.

— Меня зовут Пётр Ильич Верещагин. Девятый этаж, сорок первая квартира. Я к вам по делу.

Алексей посторонился, пропуская гостя. В кухне ещё сидел Игорь, пришедший раньше, — он поднял голову от мотка кабеля и насторожился. Марина, которая забежала на минуту за папкой, тоже осталась.

— Чаю? — предложил Алексей.

— Не откажусь, — Верещагин сел на табурет, положил на стол большие сухие ладони. — Я у вас тут недавно, полгода всего. В подъезде никого не знаю. А тут слышу от Гущина — он мне в лифте рассказал — что у вас сеть. Компьютерная.

Игорь перестал разматывать кабель.

— Ну есть. А вы что, подключаться хотите?

— Хочу. Но не только. — Верещагин обвёл взглядом всех троих. — Я двадцать лет в штабе служил, потом ещё восемь — в администрации района, в отделе по работе с населением. Знаю, как эти дела оформляются. У вас ведь нет никакого статуса, верно? Просто провода между квартирами.

— Верно, — ответил Алексей.

— И вы понимаете, что рано или поздно этим заинтересуются всерьёз. Не участковый, так жилищная инспекция. Не инспекция, так связисты. А у меня есть знакомый в управе — Игнатьев, он там занимается благоустройством и связью. Я могу с ним поговорить. Не сейчас, конечно, но могу. Просто узнать, есть ли вообще законный путь для такого, как ваше.

Игорь отложил кабель и посмотрел на гостя в упор.

— А зачем вам это? Вы чужой человек. Заходите, предлагаете помощь. Может, вы из тех, кто проверяет?

— Игорь, — тихо сказала Марина.

— Нет, пусть скажет, — Верещагин не обиделся, даже чуть улыбнулся. — Правильный вопрос. Отвечаю: я живу один. Жена умерла три года назад. Дочь в Подмосковье. Вечерами я остаюсь один в четырёх стенах, и мне это надоело. Я не хочу просто подключиться и читать новости. Я хочу быть полезным. А я умею только одно — разговаривать с людьми в кабинетах. Вот и всё.

Повисла пауза. Алексей смотрел на его руки, на пальцы, чуть тронутые артритом, на спокойное, усталое лицо. Он не чувствовал подвоха, но и не мог ответить сразу. Игорь хмурился, не отводя глаз. Марина, напротив, подалась вперёд.

— Пётр Ильич, а вы правда можете узнать? Просто узнать, без заявлений?

— Могу. Игнатьев мне не чужой. Мы вместе в своё время работали. Он человек осторожный, но если я спрошу по-человечески, а не с бумагой, — подскажет.

— Это шанс, — Марина обернулась к Алексею. — Мы же сами говорили, что рано или поздно придётся легализоваться.

Игорь фыркнул:

— Легализоваться. Он один раз сходит, а потом к нам придут и спросят: а где согласование? А где проект? Мы даже не знаем, что для этого нужно.

— Вот и узнаем, — сказал Алексей. Он пока не доверял Верещагину до конца, но что-то в нём самом отзывалось на его слова. — Пётр Ильич, если вы готовы просто сходить и поговорить, без обязательств, — я не против. Но пока мы не знаем, что он скажет, мы ничего не подписываем и никуда не заявляем.

— Разумно, — Верещагин кивнул. — Я и не предлагаю бежать впереди паровоза. Сначала узнаю, как обстоят дела, потом принесу вам.

Он допил чай и встал. У двери обернулся:

— И ещё. Если вы не против, я хотел бы подключиться по-настоящему. Не только советом помочь. Мне это интересно — у меня ноутбук от работы остался, я в нём плохо разбираюсь, но разберусь.

— Подключим, — сказал Алексей. — Как раз коммутатор второй настроен.

Верещагин ушёл. Игорь дождался, пока закроется дверь, и выпалил:

— Не нравится он мне. Слишком гладко говорит. «В администрации работал». Может, он и сейчас там.

— Он сказал, что ушёл.

— Сказал. А ты проверял?

— Игорь, — Марина села напротив него. — Ты вчера то же самое говорил про подписи. Что это канцелярия. А сегодня сам их собираешь и радуешься.

— Это другое.

— То же самое. Ты просто боишься, что кто-то придёт и скажет, как делать, а ты не сможешь возразить.

Игорь открыл рот, чтобы спорить, но ничего не сказал. Алексей смотрел на них и понимал, что Марина права, но и Игорь прав по-своему. Верещагин мог быть полезен, а мог быть и опасен. Проверить это можно было только одним способом — позволить ему сделать то, что он обещал, и посмотреть, что из этого выйдет.

— Ладно, — сказал он. — Идём подключать седьмую квартиру. А Верещагина подключим вечером. Если он сходит к Игнатьеву и принесёт что-то полезное — будем решать. Если нет — ничего не потеряем.

Они спустились на первый этаж. Хозяин седьмой квартиры ждал их, как договаривались, и на этот раз не спорил про выходные. Работа заняла меньше часа: кабель от коммутатора, короткий отрезок до комнаты, сетевая карта уже стояла. Когда на экране загорелся значок сервера, мужчина удивлённо присвистнул.

— И что, теперь я могу с Гущиным переписываться?

— Можете. Через общую папку. Или напрямую, если настроите.

— Настрою, — сказал он с неожиданным азартом. — Я в армии связистом был, мне это близко.

Алексей и Игорь переглянулись. Про армию сегодня уже говорили.

К вечеру они вернулись домой. Марина ждала их с новостями: пока они ходили, ей позвонила Татьяна Смирнова и сказала, что к ней заходил сосед из двадцать второй — тот самый, с заявлением. Спрашивал, как у неё работает и не жалуется ли она. Татьяна ответила, что работает хорошо и жаловаться не собирается.

— Он что, передумал? — спросил Игорь.

— Не знаю, — Марина пожала плечами. — Но Татьяна сказала, что он был какой-то… не такой, как обычно. Мялся.

В этот момент зазвонил телефон. На определителе светился номер двадцать второй квартиры. Алексей снял трубку.

— Алло.

— Это Ковалёв? — голос был тихий, будто человек говорил через силу. — Тут это… сосед из двадцать второй. Я вчера заявление написал. Ну, про провода.

— Я помню.

— Я не про то. Я хотел сказать… У вас там все уже подключились, да? Все играют, письма друг другу пишут. А я как дурак сижу. У меня компьютер есть, я не знал, что можно. Вы это… можете меня тоже подключить? Если не поздно.

Алексей прикрыл трубку рукой и посмотрел на Игоря с Мариной. Игорь поднял брови. Марина улыбнулась и кивнула.

— Не поздно, — сказал Алексей в трубку. — Завтра посмотрим. Сетевую карту надо будет поставить, но это быстро.

— Спасибо, — ответил голос, и в нём послышалось что-то похожее на облегчение. — Я тогда жду.

Алексей положил трубку. На кухне стало тихо.

— Ну вот, — сказал Игорь. — Теперь двадцать вторая. Это уже не семь. Это восемь. И Верещагин — девять.

— Завтра придётся повозиться, — Алексей сел за стол и придвинул блокнот Марины. — Сначала подключим двадцать вторую. Потом Верещагина. А потом уже будем думать про Игнатьева.

— Почему не наоборот? — спросил Игорь.

— Потому что техника — это то, что мы умеем. А администрация — то, чего мы не знаем. Сначала сделаем то, в чём уверены.

Марина открыла блокнот на чистой странице и записала: «День восьмой. Приходил Пётр Ильич, девятый этаж. Обещал узнать про легализацию. Игорь не доверяет. Я верю. Двадцать вторая квартира сама попросилась. Сеть растёт». Она закрыла блокнот и посмотрела на Алексея.

— Знаешь, что я подумала? Когда он позвонил — тот, из двадцать второй, — я вдруг поняла, что мы делаем не просто сеть. Мы делаем так, чтобы люди перестали бояться друг друга.

Алексей кивнул. За окном было темно, шёл мокрый снег. В кладовке ровно гудел сервер, а на экране компьютера светились уже пять значков — и это было только начало.