Глава 10. У ворот

Колонна остановилась у соседнего ангара, восемнадцатого. Тягач развернулся, платформа тяжело осела на бетон, и из кабины выпрыгнули люди в оранжевых жилетах. Они не спешили — курили, разминали ноги, переговаривались. До семнадцатого оставалось не больше двухсот метров и, судя по тому, как водитель тягача поглядывал вдоль восточного края, эти двести метров были последними в списке.

Галина Петровна остановилась у перекошенных ворот семнадцатого и обернулась к Алексею и Юре.

— Здесь остаётесь. Оба. У ворот. Если кто-то подойдёт — говорите что угодно: проверка трассы, замеры, аварийная схема. Меня здесь нет. И его здесь нет.

— Галина Петровна, — начал Алексей, — если вас увидят...

— Меня не увидят. Я войду с боковой стороны, через пролом. — Она сняла куртку, перекинула её через руку. — Двадцать минут. Если через двадцать не выйду — уходите и не оглядывайтесь. Договорились?

Юра молча кивнул. Алексей смотрел, как она уходит вдоль стены, ловко, без лишних движений, будто всю жизнь ходила по режимным объектам тайком, и в этом не было ничего удивительного: космодром учил осторожности быстрее, чем любые инструкции.

Она нашла пролом в дальнем углу, пролезла между листами ржавого железа и оказалась внутри. Ангар был пустым и огромным. В дальнем углу, за бетонной плитой, на расстеленной куртке лежал Колобок. Он не двигался, но когда она подошла, повернулся к ней — медленно, будто узнал шаги.

Галина Петровна села на бетон рядом с ним прямо на пол, не заботясь о брюках. Отложила куртку, положила руки на колени.

— Здравствуй, — сказала она. — Я Галина Петровна. Я не буду ничего включать и никому не скажу. Говори со мной так, как говорил бы с бабкой, которая тебя испекла.

Колобок долго молчал. Потом заговорил — тихо, с трудом, будто каждое слово всё ещё проходило через тесто.

— Я убежал. Из избушки. Бабка и дед оставили меня на окне, и я покатился. Я не знал куда. Просто покатился, потому что если бы остался, меня бы съели.

— Кто хотел тебя съесть?

— Заяц. Волк. Медведь. Лиса. Они говорили ласково, а потом хотели съесть. Лиса говорила лучше всех. Она пела. Я почти поверил ей. — Пауза. — А потом я убежал в степь, и там было пусто и тихо, и никто меня не хотел. И я услышал слово. Алексей написал его на бумаге. «Свобода». Я тогда не понял его, но понял, что это то, чего я хочу. Быть не съеденным — это ещё не свобода. Быть не один — тоже не свобода. Я до сих пор не знаю, что это.

Галина Петровна смотрела на него и не отводила глаз. В какой-то момент она поймала себя на том, что говорит с ним так же, как когда-то говорила с дочерью — когда та была маленькой и боялась темноты. Дочь уехала четыре года назад, сначала звонила, потом писала редко, потом перестала. Галина Петровна не помнила, когда последний раз держала в руках её письмо.

— Я тоже искала цель, — сказала она ровно, без жалости к себе. — Когда-то. Давно. Думала, что найду её в расчётах, в траекториях, в окне запуска. Нашла работу. Цель — не нашла. Может, её вообще нельзя найти, можно только идти к ней.

Колобок молчал. Она наклонилась ближе.

— Слушай меня. Я не сдам тебя. Но у меня есть условие, и оно не обсуждается. Ты должен сам решить, готов ли ты на проверку. Не Алексей, не Юра, не я. Ты. Потому что после проверки, если её признают настоящей, обратной дороги не будет: тебя увидят, тебя узнают, и спрятаться больше не получится никогда. А если ты не готов — мы будем прятать тебя до последнего, и, возможно, не спасём. Решай.

Колобок долго лежал неподвижно. Потом сказал одно слово:

— Думаю.

Она кивнула, поднялась, отряхнула брюки. У выхода обернулась — но ничего больше не сказала.

Алексей и Юра ждали у ворот. Колонна у восемнадцатого уже разворачивала технику, и пыль висела в горячем воздухе тяжёлым облаком.

— Снос можно задержать, — сказала Галина Петровна, подходя. — Ангар надо оформить как аварийный объект, требующий экспертизы. Тогда техника не имеет права вставать на позиции, пока комиссия не подпишет. Это два-три дня. Может, четыре.

— Кто подписывает? — спросил Юра.

— Начальник космодрома. Лично. — Она посмотрела на них в упор. — И вот его обмануть не получится. Совсем. Как вы его уговаривать будете — не моя забота. Моя забота — чтобы вы до него дошли раньше, чем техника дойдёт до стен.