Глава 11. Двести метров

Галина Петровна ушла к диспетчерской, на ходу доставая телефон, и её голос, ровный и начальственный, ещё долго слышался в рации — она требовала соединить её с приёмной начальника космодрома и повторяла одно и то же слово: «экспертиза».

Алексей и Юра остались у ворот. Колонна у восемнадцатого заглохла, тягачи стояли, и в их сторону уже поглядывали. Первым подошёл мужчина в оранжевом жилете, немолодой, с папкой под мышкой.

— Чего тут? — спросил он, кивнув на ворота. — По графику семнадцатый последний.

— Замеры, — сказал Юра, не сдвигаясь. — Аварийная схема. Провал грунта под плитой. Пока комиссия не подпишет — внутрь нельзя.

— Какая комиссия? Мне сказали — сносить.

— Значит, сказали не всё, — ответил Алексей.

Мужчина постоял, посмотрел на них, потом на ангар и ушёл к тягачу. Водители загалдели. Кто-то засмеялся. Но техника не двигалась — и это было пока всё, чего они добились.

Внутри ангара Колобок слышал всё: рокот моторов, голоса, скрип железа. Он лежал на куртке за бетонной плитой и слушал, как близко, слишком близко стоят машины. Он уже знал, что такое снос — ему объяснили ночью, и он понял это по-своему: они хотят снести дом, где он спрятался, а потом найдут его и разберут, потому что он не в списке.

Он слышал, как Алексей сказал «замеры». Как Юра сказал «нельзя». Он слышал, как один из водителей сплюнул и сказал: «Да тут мукой пахнет, что ли?» — и как кто-то другой ответил: «Пекарня рядом, небось».

Колобок лежал и думал. Галина Петровна сказала: решай сам. Он не знал, что такое «цель» до конца, но он знал, чего не хочет: чтобы из-за него двоих — и её — разобрали по частям, как разбирают ангары. Он подумал о том, что если он выйдет сам, то машины остановятся, потому что не каждый день видят то, чего нет в списке. И тогда никто не будет виноват, кроме него.

Он покатился к воротам.

У ворот как раз появился новый человек — в тёмной куртке, без жилета, с планшетом. Он шёл быстро и зло, и Алексей понял: это тот, кто на месте принимает решения.

— Кто распорядился остановить технику? — спросил он. — Объект в списке. Через два часа база должна быть свободна.

— Экспертиза, — сказал Алексей. — Провал грунта.

— Покажите акт.

— Акт оформляется.

Человек усмехнулся и шагнул к воротам. Юра шагнул наперерез.

В этот момент за их спинами что-то глухо стукнуло о створку — будто изнутри толкнулось что-то маленькое и тяжёлое. Все замерли.

— Там кто-то есть, — сказал человек с планшетом и потянулся к щеколде.

Алексей понял: ещё секунда — и он откроет. И тогда всё кончится здесь, у этих ворот, при двадцати свидетелях.

Он обернулся. В щели между листами железа, у самой земли, лежал Колобок — он сам выкатился к воротам и теперь смотрел наружу, на колонну, на людей, на пыль. Он смотрел не на Алексея и не на Юру. Он смотрел на дверь, которая вот-вот должна была открыться.

— Стойте, — сказал Алексей не своим голосом. — Там действительно есть то, чего вы не ждёте. И если вы откроете сейчас, при всех, будет хуже всем. Дайте мне двадцать минут. Один звонок начальнику космодрома. Если он скажет сносить — я сам открою вам ворота.

Человек с планшетом долго смотрел на него. Потом на часы. Потом на тягачи, которые ждали, гудя моторами, готовые встать на позиции.

— Двадцать минут, — сказал он наконец. — И ни секундой больше.

Алексей шагнул к воротам и ладонью прикрыл щель — почувствовал под пальцами тёплую, мягкую поверхность, которая едва заметно дрожала. В наушнике, который он забыл снять, прошелестел тихий, шершавый голос:

— Я готов.