Как закалялась сеть

Алексей Ковалёв проснулся от того, что за стеной, у соседей, кто-то настойчиво сверлил бетон. Дрель взвывала, затихала, снова взвывала — и в такт ей в голове отдавался вчерашний разговор. Часы на тумбочке показывали без десяти семь. За окном февраль 2003 года красил двор в оттенки серого и мокрого снега. Алексей повернулся на другой бок, но сон уже ушёл. Сегодня предстояло многое: привезти второй компьютер из института, где ему наконец разрешили списать старый системный блок, и главное — договориться с Игорем и Мариной о том, что делать дальше. Вчера они спорили до хрипоты, и спор остался незакрытым.

Квартира Алексея располагалась на четвёртом этаже панельной девятиэтажки на окраине города. Съёмная, с обоями в мелкий цветочек, которые он так и не собрался переклеить, с кухней, где помещался только маленький стол и три табурета. Зато был телефонный аппарат с определителем номера — роскошь по меркам 2003 года, — и выделенная линия, которую он оформил полгода назад, чтобы по вечерам подключаться к интернету и не занимать телефон соседям. Тогда это казалось блажью. Теперь — необходимостью.

Он встал, натянул старый свитер с растянутым воротом, включил электрочайник. Тот загудел, щёлкнул и через минуту отключился. Алексей насыпал в чашку растворимый кофе, залил кипятком, добавил сахару. На кухне пахло вчерашней жареной картошкой и немного — пылью от системного блока, который стоял в углу, накрытый куском старой простыни. Второй компьютер пока был только в проекте.

Звонок в дверь раздался ровно в восемь. Алексей открыл — на пороге стоял Игорь Дёмин, высокий, худой, с вечно взъерошенными волосами и рюкзаком через плечо. От него пахло морозом и сигаретами.

— Я не спал, — объявил Игорь с порога. — Всю ночь думал. У меня идея.

— Проходи, только ботинки вытри. У меня ковёр, между прочим, не казённый.

Игорь послушно потоптался на тряпке, скинул кроссовки и прошёл на кухню. Он сразу заметил на столе лист бумаги с каракулями — план этажа, который Алексей набросал вечером.

— Ты уже начал? — Игорь схватил лист, вгляделся. — Я же говорил: надо сразу на весь дом. А ты только два этажа.

— Во-первых, доброе утро. Во-вторых, я ничего не начинал, просто прикидывал. В-третьих, сядь и не хватай. Кофе будешь?

— Буду. Но сначала послушай. Я тут прикинул: если мы бросим кабель не только по нашему подъезду, а по всему стояку — до девятого этажа, — то сможем подключить не двадцать квартир, а сто. Сто, Лёша! Это уже сеть. Настоящая.

Алексей налил вторую чашку, поставил перед Игорем. Тот даже не заметил — глаза горели.

— Игорь, ты когда последний раз спал?

— Вчера. Или позавчера. Неважно. Слушай, я в форуме прочитал: в Новосибирске парни сделали такую штуку — объединили два дома. У них получилось. Почему у нас не получится?

— Потому что у них, может, разрешение было. Или они в частном секторе. А у нас панель, стояки замурованы, и любая проверка — и всё, привет. Ты представляешь, что будет, если кто-то из соседей пожалуется?

— Кто пожалуется? Бабка с первого этажа? Она даже не поймёт, что происходит.

— Именно поэтому и пожалуется, — отрезал Алексей. — Она увидит провода в подъезде и вызовет участкового. А участковый спросит: «Кто самовольно прокладывал линии связи?» И тогда мы все дружно поедем объяснять, что мы не хотели ничего плохого.

Игорь поморщился, отхлебнул кофе, обжёгся и зашипел.

— Вечно ты всё усложняешь. Мы же не воруем. Мы создаём.

— Я не усложняю. Я хочу, чтобы то, что мы создаём, не закрыли через неделю. Сначала нужно сделать так, чтобы это работало для своих. Проверить, настроить, убедиться, что не разваливается. А потом уже думать о масштабах.

В коридоре щёлкнул замок. Алексей удивлённо поднял бровь — у него был только один комплект ключей, второй он дал Марине ещё вчера, когда она забегала за дискетой. Дверь открылась, и на пороге появилась Марина Белова, в пуховике, с красными от мороза щеками и большой сумкой на плече.

— Привет, мальчики. Я не слишком рано? — Она скинула пуховик на вешалку и сразу прошла на кухню. — О, кофе. Наливай. Я всю ночь писала.

— Ты тоже не спала? — Алексей поставил третью чашку.

— Спала, но мало. Мне нужно было сдать заметку до утра, а потом я села за статью про нас.

Повисла пауза. Алексей и Игорь переглянулись.

— Про нас? — переспросил Алексей.

— Ну не про нас конкретно. Про то, что в городе появляются инициативы, люди объединяются, делают что-то своими руками. Я хотела написать про наш проект. Показать, что это не просто железки, а что-то живое. Что сеть — это не только провода, но и люди.

Марина говорила быстро, увлечённо, размахивая ложкой. Она умела так — превращать технические детали в понятные и даже тёплые истории. Алексей знал это её качество и одновременно боялся его.

— Марина, — начал он осторожно. — Я понимаю. Но если ты напишешь статью, к нам придут. Много людей. И не только хороших. Придут проверяющие, придут те, кто захочет отобрать или сломать. Мы ещё не готовы.

— А когда будем готовы? — Марина поставила чашку. — Через год? Через два? Лёш, у нас сейчас есть шанс. Люди устали от одиночества. Они сидят в своих квартирах, смотрят телевизор и не знают соседей по лестничной клетке. А мы можем это изменить.

— Я не против изменить, — Алексей поставил чашку на стол. — Я против того, чтобы нас закрыли на второй день. Ты пойми: то, что мы делаем, — это не совсем законно. Мы подключаем чужие квартиры к своей линии. Формально это оказание услуг связи без лицензии. А если кто-то использует нашу сеть для чего-то плохого — отвечать будем мы.

— Мы можем не брать денег, — вставил Игорь. — Просто обмен. Ты нам — доступ, мы тебе — что-нибудь. По-соседски.

— Это всё равно не снимает вопрос. Если что-то случится, спросят с нас. И неважно, что мы не брали денег.

Марина вздохнула, села на табурет, обхватила чашку двумя руками.

— Хорошо. Давай так: я пока не пишу статью. Но я хочу, чтобы мы хотя бы попробовали. Подключим десять квартир. Если получится, если люди откликнутся, тогда я напишу. И мы будем готовы. Мы продумаем, как отвечать на вопросы. Ты сам говорил: сначала отладить.

Алексей молчал. Он смотрел на план этажа, на две чашки, на Марину, которая смотрела на него с надеждой и вызовом одновременно. Игорь тоже молчал, но по его лицу было видно, что он готов сорваться в любой момент.

— Ладно, — сказал наконец Алексей. — Но с одним условием: никаких статей, пока сеть не заработает стабильно. И ещё: мы сначала делаем всё у себя, в нашем подъезде. Никаких стояков. Только те, кто согласится добровольно и понимает, на что идёт.

— Согласен, — быстро сказал Игорь.

— Согласна, — кивнула Марина. — И я помогу с людьми. Я знаю, как разговаривать.

Алексей встал и пошёл в комнату. Там, в углу, стоял старый системный блок, который он привёз вчера на санках из института. Рядом лежала коробка с двумя сетевыми картами, мотком витой пары, купленным на радиорынке, и модемом Zyxel на 56 килобит. Всё это было небогато, но достаточно, чтобы начать.

— Тогда начнём, — сказал он, вернувшись на кухню. — Игорь, ты берёшь на себя настройку сервера. Я — кабель и подключение. Марина — разговоры с соседями. Первый этаж, квартиры два и пять. Я вчера с ними говорил, они вроде не против.

— А что мы им предложим? — спросила Марина.

— То, зачем всё это. — Алексей пожал плечами. — Возможность общаться. Обмениваться файлами. Играть по сети. У них у всех дети, а у детей — компьютеры. Они хотят играть вместе, а не по одному.

— Это ты им сам скажешь, — улыбнулась Марина. — Ты умеешь объяснять, когда хочешь.

— Я? Ты же журналистка.

— Я — журналистка. А ты — практик. Они тебе поверят быстрее.

Игорь уже нетерпеливо перебирал провода, разложенные на столе. Он был готов бежать вниз и стучаться в двери прямо сейчас.

— Погоди, — остановил его Алексей. — Сначала план. Мы не можем просто взять и бросить кабель. Нужно всё продумать: как проводить, чем крепить, как не повредить чужое имущество. И ещё: нам нужен сервер. Не тот, что у меня в комнате, а отдельный. Чтобы он не мешал, чтобы работал круглосуточно.

— Где мы его поставим? — спросил Игорь.

Алексей задумался. В квартире было тесно. В комнате стоял шкаф, стол, кровать. На кухне — вообще негде. В коридоре — вешалка и полка для обуви. Оставалась кладовка — небольшое помещение, которое шло в комплекте с квартирой и использовалось для хранения лыж, банок и старого хлама.

— В кладовке, — сказал он. — Там прохладно, есть розетка. Проведём туда кабель, поставим системник, настроим. Если что, закроем на замок.

— А если соседи спросят, что там? — Игорь прищурился.

— Скажем, что это для хранения. Или что мы там храним архивы. Мало ли.

Марина фыркнула.

— Архивы в кладовке. Очень правдоподобно.

— Придумаем что-нибудь. Главное — начать.

Первый день работы над сетью был субботой. С утра Алексей и Игорь отправились в хозяйственный магазин за креплениями, дюбелями и хомутами для кабеля. Марина осталась дома — ей предстояло поговорить с соседями. Это оказалось сложнее, чем она думала.

Квартира два — семья Смирновых, муж, жена и двое детей-школьников. Марина знала их в лицо, но никогда не разговаривала. Она нажала звонок, подождала. Дверь открыла женщина лет сорока, в халате и тапочках.

— Здравствуйте. Я Марина, из тридцать четвёртой. Мы с друзьями хотим предложить вам одну вещь. Можно войти?

Женщина насторожилась.

— Какую вещь?

— Это связано с компьютером. У вас же есть компьютер? У детей?

— Есть. А что?

— Мы хотим провести кабель, чтобы ваш компьютер мог соединиться с другими. Чтобы дети могли общаться с другими детьми, играть вместе, обмениваться файлами. Это бесплатно. Совсем.

Женщина смотрела недоверчиво.

— А зачем вам это?

Марина поняла, что нужно говорить честно. Она улыбнулась и сказала:

— Мы хотим создать сеть в нашем доме. Чтобы люди могли общаться. Не только дети — взрослые тоже. Это как телефон, только для компьютеров. И нам нужны первые, кто согласится. Мы всё сделаем сами, вам ничего не придётся делать.

— А если что-то сломается?

— Мы починим. Мы всё время будем рядом. Вот мой телефон, — она протянула бумажку с номером. — Если что — звоните.

Женщина взяла бумажку, повертела в руках.

— Ладно. Но если что — вы отвечаете.

— Конечно.

Марина выдохнула только на лестнице. Сердце колотилось. Она поняла, что уговорить одного человека — это уже победа. Но впереди были ещё квартиры.

Квартира пять — одинокий мужчина лет пятидесяти, инженер на пенсии. Он открыл сразу, будто ждал кого-то. Марина объяснила. Он выслушал молча, потом сказал:

— Я в этом не понимаю. Но если вы сделаете так, чтобы я мог читать новости, не выходя из дома, — я согласен.

— Сможете. И не только новости.

— Тогда давайте.

К вечеру у них было два согласия. Алексей и Игорь вернулись с покупками и принялись за работу. Они протянули кабель от квартиры Алексея до квартиры два, потом до квартиры пять. Работали аккуратно, крепили хомутами, старались не повредить стены. Соседи выглядывали, но не мешали.

К ночи кабель был проложен. Алексей подключил его к своему компьютеру, настроил сетевые карты. Игорь колдовал над сервером в кладовке — ставил Windows 2000, настраивал доступ. Марина принесла чай и бутерброды. В кладовке пахло пылью и нагретым пластиком.

— Ну что? — спросила она.

— Пока ничего, — ответил Алексей. — Надо проверить. Игорь, ты закончил?

— Почти. Сейчас перезагружу.

Системный блок в кладовке загудел, замигал лампочками. На экране монитора, который они тоже притащили сюда, побежали строчки загрузки. Игорь набрал команду, проверил соединение.

— Есть контакт, — сказал он. — Пинг идёт.

— Проверим с моей машины.

Алексей сел за свой компьютер, открыл командную строку. Набрал ping. Ответ пришёл моментально. Он улыбнулся.

— Работает.

— Теперь надо, чтобы они увидели друг друга, — сказал Игорь. — Я настрою общую папку. Пусть кидают туда файлы.

— А как они узнают, что сеть работает? — спросила Марина.

— Мы им скажем, — ответил Алексей. — Завтра. Или сегодня. Позвоним.

Он вдруг понял, что они сделали что-то важное. Пусть маленькое, пусть всего три квартиры, но это было начало.

В воскресенье утром Марина стояла у двери квартиры семь и держала в руках список, составленный накануне вечером. В списке было тридцать четыре квартиры их подъезда: напротив каждой — фамилия, есть ли компьютер и короткая пометка. Пометки были разные: «дети-школьники», «бабушка, живёт одна», «не открыли», «собака». Последнее относилось к квартире двенадцать.

Алексей уговаривал её начать с тех, кто уже согласился, но Марина настояла: нужно идти по порядку, сверху вниз, иначе они запутаются. Игорь остался в кладовке — доводил настройку сервера и проверял, как машины видят друг друга через коммутатор, который они вчера нашли на радиорынке за смешные деньги.

— У нас один коммутатор на восемь портов, — сказал он утром. — Значит, больше восьми квартир напрямую не подключим. Нужно думать, как расширяться.

— Сначала наберём восемь, — ответил Алексей. — Потом решим.

Квартира семь открылась не сразу. За дверью послышались шаги, потом щёлкнул замок, и на пороге появился мужчина лет тридцати пяти, в спортивных штанах и майке, с чашкой в руке.

— Слушаю.

— Здравствуйте. Я Марина, из тридцать четвёртой. Мы хотим провести в подъезд компьютерную сеть. У вас есть компьютер?

— Есть. Старый, но работает.

— Мы можем подключить вас бесплатно. Чтобы вы могли общаться с соседями, обмениваться файлами, читать новости.

Мужчина прищурился.

— Это что, интернет?

— Нет, не совсем. Это локальная сеть. Как интернет, только внутри дома. Пока внутри. Но потом, может быть, получится и наружу вывести.

— А зачем вам это? — он отпил из чашки, не отводя взгляда.

— Чтобы люди перестали быть друг другу чужими, — сказала Марина и сама почувствовала, как это звучит — слишком гладко, как лозунг. Она поправилась: — И ещё потому, что нам самим интересно. Мы хотим попробовать. Сделать что-то своими руками.

— Понятно, — мужчина кивнул. — Только у меня телефон занят постоянно, я по нему работаю. Кабель через квартиру пускать не дам.

— Мы можем провести по подъезду, до вашей двери. Внутри — только до компьютера, один короткий кусок. Могу показать, как это будет.

— Покажите.

Марина вернулась через полчаса с Алексеем. Тот принёс моток витой пары и коннекторы, показал, как кабель проходит по стене, как крепится хомутами, как заходит в комнату под плинтусом. Мужчина смотрел внимательно, задал пару вопросов — про то, не будет ли наводок на телефон, не придётся ли сверлить несущую стену. Алексей отвечал спокойно, без нажима.

— Ладно, — сказал наконец хозяин. — Давайте. Только не в выходные. В выходные я отдыхаю.

— Договорились.

Квартира девять — двери открыла пожилая женщина, бабушка Алевтина. Компьютера у неё не было. Марина объяснила, что можно подключить, когда появится.

— А зачем мне это? — спросила старушка. — Я и телевизор-то не всегда смотрю.

— Может, детям вашим пригодится. Внукам.

— Внуки далеко, в другом городе.

Марина не стала настаивать. Она записала в список: «пока нет».

Квартира одиннадцать — семья, где отец работал в институте, как и Алексей. Разговор получился коротким и деловым: мужчина сразу понял, о чём речь, спросил про протокол, про скорость, про то, что будет, если кто-то начнёт качать музыку и загрузит канал. Алексей обрадовался — наконец человек, с которым можно говорить на одном языке. Договорились на следующую неделю.

Квартира двенадцать — та самая, с собакой. Собака оказалась небольшой, но очень громкой. Хозяин, молодой парень, выслушал Марину, почесал затылок и сказал:

— У меня компьютер есть, но я в нём не очень. Если вы всё сами сделаете — я не против. Только если что сломается, я не виноват.

К вечеру в списке было семь согласий, три «подумаю» и один категорический отказ — квартира двадцать два, где жил мужчина, который заявил, что «все эти ваши сети до добра не доведут».

Марина вернулась домой к Алексею уставшая, но возбуждённая. Она сбросила пуховик и сразу упала на табурет.

— Семь. Ещё трое думают. Один против.

— Кто против? — спросил Алексей.

— Квартира двадцать два. Сказал, что мы «развращаем молодёжь».

— Ну и бог с ним.

Игорь вышел из кладовки, вытирая руки о штаны. Вид у него был довольный.

— Я настроил. Все машины видят друг друга. Проверил на трёх. Если подключим семь — будет семь.

— У нас коммутатор на восемь портов, — напомнил Алексей. — Значит, ещё одна квартира — и всё, места нет.

— Так давай второй купим, — сказал Игорь.

— Денег нет. Мы уже потратили всё, что было.

Повисла пауза. Марина смотрела на них обоих, потом сказала:

— У меня есть немного. Я получила за заметку.

— Марина, нет, — Алексей покачал головой. — Это твои деньги.

— Это наши деньги, — ответила она. — Если мы делаем общее дело, значит, и деньги общие. Хотя бы на первое время.

Алексей хотел возразить, но Игорь его опередил:

— Согласен. Потом вернём. С процентами.

— Какими процентами? — усмехнулся Алексей.

— Моральными, — Игорь поднял палец. — В виде бесплатного доступа на всю жизнь.

Марина рассмеялась. Алексей тоже улыбнулся, хотя в душе было неспокойно. Он понимал, что это только начало, и что каждый новый человек в сети — это новая ответственность. И новые вопросы, на которые пока не было ответов.

Вечером, когда Игорь убежал домой — «поспать, наконец», — они с Мариной остались на кухне вдвоём. Чайник давно остыл, на столе лежал список с пометками. Марина обвела кружочком квартиры, где ждали подключения.

— Знаешь, что мне сказала бабушка Алевтина? — тихо спросила она.

— Что?

— «Вы, главное, не бросайте. Люди сначала не верят, а потом привыкают». Я всю дорогу домой об этом думала. Она ведь даже компьютера не имеет, а уже поняла, зачем это.

Алексей посмотрел на список. Семь квартир. Потом будет восемь, десять, двадцать. Коммутатор — один, потом второй. Кладовка — тесная, но пока хватает. Он вспомнил, как вчера они спорили до хрипоты, и подумал, что тогда казалось сложным то, что сейчас уже сделано.

— Завтра подключим квартиру два и пять, — сказал он. — Те, что первые согласились. Надо их не подвести.

— Надо, — согласилась Марина.

Она встала, надела пуховик и уже у двери обернулась:

— Лёш, а если нас всё-таки закроют?

— Тогда будем думать, — ответил он. — Но пока нас не закрыли. Пока мы просто делаем свою работу.

Марина кивнула и вышла. Замок щёлкнул. Алексей остался на кухне один. За стеной, у соседей, снова завыла дрель — или ему показалось. Он выключил свет и пошёл спать.

В понедельник Алексей взял отгул на работе — сказался больным, хотя чувствовал себя скорее уставшим, чем простуженным. В институте он числился младшим научным сотрудником и мог позволить себе день-два отсутствия, если не подводил с отчётами. Отчёт лежал готовый с прошлой пятницы, так что совесть молчала. Он надел старую куртку, сунул в карман моток изоленты и пошёл вниз.

Игорь ждал его на площадке между первым и вторым этажом, сидя на подоконнике. Рядом лежала сумка с инструментами: перфоратор, дюбели, бокорезы, запасные коннекторы, тестер для витой пары, который Игорь собрал сам из светодиодов и батарейки.

— Ты опоздал на семь минут, — сказал он вместо приветствия.

— Я не опаздывал, я спускался. Ты чего так рано?

— Не спалось. Думал про коммутатор. У нас восемь портов, но если поставить ещё один, придётся согласовывать питание. В кладовке розетка одна, а сервер уже жрёт.

— Это потом. Сейчас — квартира два. Пошли.

Смирновы ждали их, как договорились: хозяйка, Татьяна, открыла дверь и провела в комнату, где стоял компьютер детей — старенький «Пентиум» на 166 мегагерц, с колонками и столом, заваленным учебниками. Двое мальчишек-школьников сидели тут же и смотрели на чужих людей с любопытством.

— Вот, — сказала Татьяна. — Компьютер здесь. Сетевой карты у нас нет.

— Мы поставим, — ответил Алексей, доставая из сумки карту.

Игорь уже присел на корточки, заглянул под стол, оценивая, где проходит плинтус. Работа заняла минут двадцать. Алексей выключил компьютер, снял крышку, вставил карту в свободный слот, закрутил винт. Игорь тем временем протянул кабель от двери в комнату под плинтусом, аккуратно закрепил его маленькими гвоздиками — чтобы не болтался. Татьяна стояла рядом и следила, чтобы ничего не поцарапали.

— А это точно не помешает телефону? — спросила она.

— Не помешает, — ответил Алексей. — Это другая линия, витая пара. Она не создаёт наводок на телефонный кабель, если проложена отдельно. Мы специально так делаем.

— Я в этом ничего не понимаю, — призналась Татьяна. — Но раз вы говорите…

Когда кабель был заведён и подключён, Алексей включил компьютер. Он загружался долго, с шумом вентилятора и миганием лампочек. Потом на экране появился рабочий стол Windows 98 с картинкой заката. Алексей открыл «Сетевое окружение» — пусто. Он заглянул в настройки, проверил драйвер, поменял маску подсети и только потом увидел, как в окне появился значок с именем «Смирновы-ПК».

— Есть, — сказал он. — Пинг должен идти. Игорь, проверь из кладовки.

Игорь убежал наверх. Через минуту раздался его голос с лестницы:

— Пингую! Ответ есть!

Мальчишки переглянулись, и младший, лет десяти, спросил:

— А можно теперь в «Стратегию» с кем-нибудь? Ну, по сети?

— Можно, — ответил Алексей. — Только пока никто из соседей не подключён. Ты первый. Подожди пару дней.

— Парой дней! — фыркнул мальчишка.

— Потерпишь, — сказала Татьяна и легонько подтолкнула его в бок.

Следующей была квартира пять — пенсионер-инженер по фамилии Гущин. У него компьютер стоял в отдельной комнате, заваленной книгами и журналами «Наука и жизнь». Дверь он открыл сам, провёл их внутрь и сразу предупредил:

— У меня всё аккуратно. Я не люблю, когда сверлят стены без надобности.

— Мы без надобности не будем, — пообещал Алексей.

— Вот и славно. А то сосед сверху вечно что-то вколачивает. Я уже жаловаться хотел.

Кабель решили завести через дверной проём — под порогом. Игорь присел, прикинул, как лучше, и предложил просверлить небольшое отверстие в углу, аккуратно, под плинтусом. Гущин согласился, но потребовал, чтобы стружку сразу убрали.

Они работали не торопясь. Алексей сверлил, Игорь держал пылесос — старенький, из тех, что гудят как самолёт. Гущин стоял рядом и наблюдал, иногда давал советы, как лучше закрепить кабель, чтобы не провисал. Он оказался человеком дотошным, но не вредным: всё проверял, задавал вопросы про протоколы, про то, можно ли будет смотреть новости. Алексей отвечал честно — пока нельзя, но со временем, если получится вывести сеть наружу, можно. Гущин кивал и, кажется, остался доволен.

Проблема случилась, когда кабель заводили в квартиру Смирновых окончательно. Игорь, торопясь, протянул провод слишком близко к двери, и Татьяна, не заметив, закрыла её. Кабель пережало — не до обрыва, но сигнал пропал.

— Вот чёрт, — сказал Игорь, дёрнув тестер. — Не видит.

— Я же говорил: крепи выше порога, — ответил Алексей.

— Ты не говорил, ты сказал «нормально».

— Я сказал «нормально», а не «прямо в створ».

Татьяна выглянула из комнаты.

— Что-то не так?

— Всё нормально, — сказал Алексей. — Кабель немного прижало, сейчас поправим.

Он снял хомут, освободил провод, переложил его в сторону и закрепил так, чтобы дверь до него не доставала. Проверил тестером — всё восстановилось. Потом посмотрел на Игоря и тихо сказал:

— Не гони. Мы не на скорость работаем.

Игорь кивнул, но было видно: ему хочется быстрее. Ему вообще всегда хотелось быстрее.

К вечеру сеть работала в трёх квартирах: у Алексея, у Смирновых и у Гущина. Игорь настроил на сервере общую папку, куда можно было кидать файлы, и создал простой текстовый документ с инструкцией. Марина пришла к шести, принесла бутылку лимонада и пакет пряников — «для праздника». Она села за стол Алексея, открыла свой блокнот и стала записывать: «День первый. Три квартиры. Работает».

— Ты что делаешь? — спросил Алексей.

— Записываю. Не для статьи. Для себя. Чтобы потом вспомнить, как это было.

— Ты обещала не писать.

— Я и не пишу. Я фиксирую. Это разные вещи.

Алексей посмотрел на её блокнот, потом на экран, где в «Сетевом окружении» теперь светились два значка — кроме его собственного. Марина перехватила взгляд.

— Знаешь, что самое сложное? — сказала она. — Не кабель. Не настройка. Самое сложное — объяснить людям, что это не страшно. Что не нужно бояться.

— Я заметил, — ответил Алексей. — Гущин полчаса выпытывал, не будет ли это противозаконно.

— А что ты сказал?

— Сказал, что это как домовой телефон. Что мы не оказываем услуг, а просто соединяем людей. По-соседски.

— Он поверил?

— Он инженер. Он понял, что я имею в виду. А поверил или нет — не знаю. Но подключился.

Игорь вышел из кладовки, потягиваясь.

— Сервер держит. Памяти мало, но пока хватает. Если подключим ещё пять — уже надо думать про второй коммутатор и вентиляцию. В кладовке жарко становится.

— Завтра, — сказал Алексей. — Сегодня уже ничего не будем.

Он проводил Марину до двери. Она задержалась на пороге, посмотрела на него внимательно.

— Ты сказал Игорю, что не надо гнать. А сам тоже волнуешься.

— Волнуюсь, — признался Алексей. — Но если мы будем спешить, то что-нибудь сломаем. Или сломаемся сами.

— Не сломаемся, — Марина улыбнулась. — У нас же есть сервер. И три квартиры. И пряники.

Она ушла, а Алексей вернулся в комнату. Игорь уже спал на диване, подложив под голову рюкзак. На экране компьютера по-прежнему горел значок «Смирновы-ПК» — маленький, но настоящий знак того, что сеть живёт. Алексей выключил монитор, чтобы не светил, и пошёл на кухню. Там, на столе, лежал блокнот Марины. Он открыл его на последней странице. «День первый, — было написано аккуратным почерком. — Три квартиры. Работает. Главное — не спешить». Алексей закрыл блокнот и положил его на место. За стеной, у соседей, было тихо. Дрель сегодня не выла.

Участковый пришёл во вторник, ближе к полудню. Алексей в это время был дома один: Игорь уехал на радиорынок за вторым коммутатором, Марина писала очередную заметку в редакции. Звонок в дверь прозвучал спокойно, два раза, без нажима. Алексей открыл и увидел мужчину лет сорока пяти в тёмной куртке без погон, с папкой под мышкой и усталым лицом человека, который ходит по подъездам чаще, чем ему хотелось бы.

— Старший участковый Смирнов, — представился он, показав удостоверение. — Ко мне поступило обращение от жильца вашего подъезда. Разрешите войти?

Алексей на секунду замер. Не потому, что испугался, а потому что в голове мгновенно пронеслось всё, о чём они говорили с Игорем и Мариной: лицензия, самовольная прокладка, ответственность за чужие действия в сети. Он отступил в сторону.

— Проходите. Кухня прямо.

Участковый разулся, аккуратно поставил ботинки у порога и прошёл на кухню. Сел на табурет, положил папку на стол, но не открыл её. Алексей поставил чайник, больше для того, чтобы занять руки.

— Ваша фамилия Ковалёв? Алексей...

— Алексея. Ковалёв Алексей Петрович.

— Зарегистрированы здесь?

— Снимаю. Хозяйка — Кравцова, проживает в другом районе.

Участковый кивнул, будто это совпадало с тем, что он уже знал.

— Обращение от гражданина из двадцать второй квартиры. Пишет, что в подъезде самовольно проложены провода, что они висят, мешают проходу и могут быть опасны. Вы имеете отношение к этим проводам?

Алексей вздохнул. Врать смысла не было: кабель шёл от его квартиры.

— Имею. Мы с двумя товарищами протянули витую пару между несколькими квартирами. С согласия жильцов. Это компьютерная сеть, локальная.

— Локальная, — повторил участковый. — То есть интернет?

— Не совсем. Это соединение между компьютерами внутри дома. Как домовой телефон, только для машин. Интернета наружу пока нет.

— Пока?

— Пока, — честно сказал Алексей. — Но и в планах на этой неделе нет.

Участковый помолчал, потом открыл папку и вынул лист с заявлением, написанным от руки. Алексей не стал заглядывать. Он смотрел на чайник, который начинал шуметь.

— Гражданин пишет, что провода в подъезде могут стать причиной пожара. Это серьёзно. Вы понимаете, что я обязан проверить?

— Понимаю. Пойдёмте, я покажу.

Они спустились на первый этаж. Алексей включил свет на площадке и показал: кабель шёл по стене на высоте чуть выше человеческого роста, аккуратно закреплён хомутами и скобами, не провисал, не касался труб и электрощитка. У дверей квартир он уходил вниз, под порог, через небольшие отверстия, заделанные герметиком.

— Вот здесь мы немного промахнулись, — Алексей показал на участок у двери Смирновых, где кабель был переложен после случая с пережатой дверью. — Но мы это поправили. Провод не касается створки.

Участковый подошёл ближе, посмотрел, потрогал пальцем крепление.

— Пожарная безопасность — это не только провода, — сказал он. — Это ещё и нагрузки на сеть. Если у вас там что-то замкнёт...

— У нас нет силовых кабелей. Это слаботочка. По ней идёт небольшое напряжение, она не греется. Мы специально брали такую.

— Вы разбираетесь.

— Я работаю в институте, младшим научным сотрудником. По образованию — инженер.

Участковый посмотрел на него внимательнее, будто заново оценивая.

— А жильцы согласны? Те, через кого провод идёт?

— Да. Смирновы из второй и Гущин из пятой. Можете спросить. Они сами пустили.

В этот момент на лестнице послышались шаги. Это была Марина — она возвращалась из редакции и несла сумку с продуктами. Увидев участкового, она остановилась, но не растерялась.

— Здравствуйте. Что-то случилось?

— Проверка по обращению, — коротко ответил участковый.

Марина поставила сумку на пол и подошла. Она не стала спорить и не стала оправдываться — просто заговорила спокойно, как разговаривала с соседями.

— Это хорошо, что вы пришли, — сказала она. — Мы сами хотели бы всё оформить правильно, но пока не знаем как. Мы не хотим ничего нарушать. Мы просто хотим, чтобы людям было удобнее.

— Удобнее — это не статья закона, — заметил участковый, но без злости.

— Согласна. Поэтому мы и не расширяемся дальше, пока не разберёмся. Сейчас подключены три квартиры. Все — добровольно. Люди знают, что делают.

— А тот, кто написал заявление, — он знает?

— Ему предлагали. Он отказался. Сказал, что сети до добра не доведут.

Участковый хмыкнул — коротко, почти незаметно.

— Он у нас вообще-то человек принципиальный. Ко мне уже писал на шум, на парковку, на собаку из двенадцатой. Но провода — это впервые.

Он ещё раз осмотрел кабель, потом обернулся к Алексею.

— Значит, так. Формально — вы прокладываете линии связи без согласования. Это можно трактовать по-разному, но если нет жалоб и нет денег за подключение, то и состава особого нет. Но жалоба есть. Поэтому я вас прошу: уберите провисания, если они есть, и не расширяйтесь дальше без предупреждения. Хотя бы поставьте в известность тех, через кого идёт кабель. И меня поставьте в известность, если будете подключать новые квартиры. Не для разрешения — для порядка.

— Хорошо, — сказал Алексей. — Мы уберём. И предупредим.

— И вот ещё что. — Участковый посмотрел на Марину, потом на Алексея. — Если кто-то из соседей захочет пожаловаться, пусть лучше приходит ко мне и говорит прямо. А то пишут заявления, а потом сами же просят провести интернет, когда видят, что у других работает. Я такое уже видел.

Он закрыл папку и пошёл к выходу. На пороге обернулся:

— Смирнов, кстати, это не родственник вашим Смирновым. Просто фамилия совпала. У нас полгорода Смирновых.

— Я понял, — кивнул Алексей.

Участковый ушёл. Марина выдохнула и села на ступеньку. Алексей присел рядом.

— Ты как? — спросила она.

— Нормально. Он нормальный мужик. Просто работа у него такая.

Вечером вернулся Игорь с новым коммутатором. Узнав про участкового, он сначала нахмурился, потом махнул рукой.

— Значит, не расширяемся без предупреждения. Ладно. Я всё равно хотел сначала проверить второй коммутатор на столе, а не в подъезде. Так даже лучше.

— Вот и договорились, — сказал Алексей. — Завтра уберём провисание у Смирновых. И заглянем к Гущину — он просил проверить, не мешает ли кабель книжному шкафу.

Марина открыла свой блокнот и записала: «День четвёртый. Приходил участковый. Обещали не расширяться без предупреждения. Провисание уберём». Потом посмотрела на Алексея.

— Я не буду писать статью. Пока. Но когда-нибудь напишу. Про то, как один человек боялся, а трое не стали спорить — просто показали, что бояться нечего.

Алексей кивнул. На кухне было тепло, чайник остывал, за окном шёл мокрый снег. Где-то наверху, у соседей, снова завыла дрель — но теперь это уже не казалось помехой. Это был просто звук дома, в котором постепенно становилось меньше чужих.

Во вторник утром сеть работала ровно. Алексей проверил пинг из кладовки — три машины отвечали, сервер держал нагрузку, коммутатор мигал зелёными огоньками. Игорь уехал в институт сдавать отчёт, Марина сидела в редакции. День обещал быть спокойным, и Алексей позволил себе поработать над своей частью — разобрать бумаги, которые принёс из лаборатории, и заодно прикинуть, как провести кабель к одиннадцатой квартире, где жил институтский знакомый.

Звонок раздался после обеда. Телефон на кухне трещал так настойчиво, что Алексей вздрогнул. На определителе светился номер Смирновых.

— Лёша, это Татьяна. У нас интернет пропал. Или что это у вас называется. Мальчишки говорят, у них ничего не открывается.

— Сейчас подойду, — сказал Алексей и положил трубку.

Он спустился на первый этаж, прихватив тестер и запасной коннектор. Татьяна ждала у двери, хмурая и немного виноватая, будто уже знала, что виноваты её сыновья.

— Они с утра играли, — сказала она, ведя его в комнату. — Я им говорила: не трогайте ничего. Но разве они слушают.

В комнате пахло пылью и тёплым пластиком. Старший мальчик, лет двенадцати, сидел за компьютером с видом человека, который уже понял, что натворил, но ещё надеется, что обойдётся. Младший стоял рядом и смотрел на брата с молчаливым укором.

Алексей присел на корточки, заглянул под стол. Кабель витой пары, который они вчера закрепили у плинтуса, теперь болтался, вытянутый из гнезда сетевой карты. Коннектор лежал на полу, рядом валялась нога стула. Всё было ясно без слов.

— Кто задел? — спросил Алексей, не повышая голоса.

Старший мальчик потупился.

— Я. Мы играли, я ногой… случайно. Я не хотел.

— Я понимаю, что не хотел. Но кабель нельзя тянуть. Он не для этого.

Алексей поднял коннектор, осмотрел его — защёлка была цела. Он вставил провод обратно в сетевую карту до щелчка и проверил тестером. Сигнал появился. На экране в «Сетевом окружении» снова загорелся значок сервера.

— Работает, — сказал он. — Но так нельзя оставлять. Если вы будете бегать вокруг стола, вы его снова выдернете. Или сломаете коннектор.

Татьяна стояла в дверях, скрестив руки.

— Вот поэтому я и не хотела всё это. Слишком сложно.

— Не сложно, — ответил Алексей. — Просто нужно сделать так, чтобы кабель не мешался.

Он подумал минуту, потом попросил у Татьяны отвёртку. Вместе со старшим мальчиком они отодвинули стол, и Алексей перенёс кабель выше — закрепил его скобами по стене на высоте письменного стола, а вниз, к компьютеру, пустил короткий отрезок, убранный в пластиковый короб. Теперь провод не лежал на полу и не ходил под ногами.

— Вот так, — сказал Алексей, выпрямляясь. — Теперь его ногой не заденешь. Но если что-то случится, надо не дёргать, а позвать кого-то из нас. Или хотя бы проверить, воткнут ли провод.

— Как проверить? — спросил старший мальчик.

Алексей показал: как заглянуть под стол, как найти разъём сетевой карты, как услышать щелчок при подключении. Он объяснял спокойно, без нажима, как когда-то объяснял студентам на кафедре. Мальчик слушал внимательно, кивал.

— И вот ещё что, — добавил Алексей. — Когда играете, вы не трогаете стол ногами. Договорились?

— Договорились, — сказал мальчик.

Татьяна проводила Алексея до двери.

— Спасибо. Я думала, вы будете ругаться.

— Смысл ругаться? — Алексей пожал плечами. — Они не знали. Теперь знают. Это не техника виновата, а то, что мы не объяснили, как с ней обращаться.

Он поднялся к себе и рассказал обо всём вернувшемуся Игорю. Тот сначала нахмурился, но потом усмехнулся.

— Значит, пользователи. Настоящие. Это хорошо. Плохо было бы, если бы никто не пользовался.

Вечером Марина пришла к Алексею с блокнотом. Она уже знала о случившемся — Татьяна ей позвонила.

— Я записала, — сказала она. — «День пятый. Пропадала связь. Виноваты дети. Кабель перенесли. Объяснили».

Алексей посмотрел на её аккуратный почерк и подумал, что в этом блокноте уже складывается история — не про провода, а про людей, которые учатся пользоваться тем, что им дали. И от этого сеть становилась настоящей.

— Знаешь, — сказал он. — Кажется, я начинаю понимать. Сеть — это не кабель. Это то, что происходит, когда люди начинают её трогать.

Марина улыбнулась и закрыла блокнот.

В среду утром Игорь пришёл к Алексею раньше обычного. Он был в куртке, с рюкзаком, из которого торчал уголок сложенной вчетверо газеты. С порога, не разуваясь, он объявил:

— Я всё придумал. Надо подключать всех. Вон у нас уже три квартиры, работает. Значит, и остальные потянутся. Только не по одной, а сразу — повесим объявление, соберём заявки, за выходные протянем.

Алексей отставил чашку с чаем и посмотрел на него внимательно.

— Ты помнишь, что мы обещали участковому?

— Помню. Что предупредим, если будем расширяться. Ну так предупредим. Пойдём и скажем: хотим подключить весь подъезд. Он же не запретит. Он сам сказал — состава нет, если денег не берём.

— Он сказал — без предупреждения не расширяться. Предупредить — это не то же самое, что получить согласие. Мы не знаем, как он отреагирует.

Игорь скинул рюкзак на пол, сел на табурет напротив. В глазах у него было то самое выражение, которое Алексей знал: смесь азарта и обиды. Игорю всегда казалось, что любые правила придуманы, чтобы мешать.

— Лёша, ну сколько можно? Мы же не украли ничего. Мы делаем людям хорошо. Почему надо всё время оглядываться?

— Потому что мы в чужом доме живём. Потому что кабель проходит через чужие квартиры. Потому что если кто-то один напишет заявление — а такой уже есть, — то разбираться будем мы, а не тот, кто «делал хорошо». Ты этого хочешь?

Игорь ничего не ответил, только отвернулся к окну. За стеклом шёл снег с дождём, двор был пустой и серый. Через минуту он сказал глухо:

— Ладно. Пойдём к твоему участковому. Но я сразу скажу: если он начнёт запрещать, я не согласен.

— Никто не говорит про «запрещать». Мы идём спросить, как сделать правильно.

К участковому они отправились во второй половине дня. Опорный пункт милиции помещался на первом этаже соседнего дома, в комнате с облупленной краской и столом, заваленным бумагами. Смирнов сидел за этим столом и что-то писал от руки. Увидев их, он отложил ручку и кивнул на стулья.

— Садитесь. Что случилось?

— Ничего не случилось, — ответил Алексей. — Мы пришли посоветоваться. Мы хотим расширить сеть. Подключить больше квартир в подъезде. И хотим сделать это так, чтобы ни у вас, ни у жильцов не было претензий.

Смирнов посмотрел на Игоря, потом на Алексея.

— Сколько квартир?

— Пока не знаем. Может, двадцать. Может, тридцать.

— Это уже не три квартиры.

— Мы понимаем.

Смирнов откинулся на спинку стула и потёр ладонью лицо. Вид у него был усталый, как у человека, который с утра разбирался с чьей-то собакой, потом с дракой на лестнице, а теперь вот — с компьютерной сетью.

— Значит, так, — сказал он наконец. — Я вам ничего разрешить не могу. И запретить не могу. Это не моя компетенция. Но я вам скажу, как я это вижу со своей стороны. Если вы подключаете квартиры — у вас должно быть согласие каждого. Не на словах, а на бумаге. Чтобы, если что, я мог показать: вот, человек сам подписался. Тогда любая жалоба — это уже спор соседей, а не самоуправство.

Игорь не выдержал:

— То есть вы предлагаете нам собирать подписи? Как в суде?

— Как в жизни, — ответил Смирнов спокойно. — Вы думаете, я люблю бумажки? Я их больше вас не люблю. Но бумажка — это единственное, что защищает от того, кто напишет второе заявление. Вот тот ваш из двадцать второй — он что скажет? Он скажет: они самовольно. А вы ему: вот согласие жильцов, все добровольно. И всё, разговор кончился.

Алексей молчал. Игорь что-то буркнул под нос, но вслух спорить не стал. Смирнов открыл ящик стола, вынул чистый лист бумаги и положил перед ними.

— Напишите так: «Я, фамилия, имя, отчество, проживающий по адресу, даю согласие на подключение к локальной сети, организованной жильцами подъезда. Претензий не имею. Обязуюсь соблюдать правила пользования». И место для подписи и даты. Всё. Просто. Без денег, без обязательств. Если человек захочет потом отключиться — пусть напишет заявление об отключении. Тогда у вас будет порядок, а у меня — спокойствие.

Игорь слушал, нахмурившись. Алексей чувствовал, как в нём самом что-то сопротивляется. Бумага, подписи, формулировки — всё это казалось чужим, казённым, не имеющим отношения к тому тёплому и живому, что они делали. Но он вспомнил, как смотрела на него Татьяна, когда пропал интернет, как спрашивал Гущин про законность. И понял: может быть, это и есть та самая защита, о которой он говорил Марине. Не для них с Игорем, а для людей. Чтобы они не боялись.

— Хорошо, — сказал Алексей. — Мы сделаем. Спасибо.

Смирнов кивнул и вернулся к своим бумагам. На выходе Игорь догнал Алексея и заговорил, чеканя слова:

— Ты серьёзно? Мы теперь будем бумажки собирать? Как ЖЭК?

— А что ты предлагаешь? Подключать всех подряд и ждать, пока кто-нибудь напишет второе заявление?

— Я предлагаю не превращать хорошее дело в канцелярию.

— Игорь, — Алексей остановился и повернулся к нему. — Скажи честно: ты боишься, что из-за бумажки станет скучно? Или что кто-то скажет, что ты не свободный художник, а человек, который соблюдает правила?

Игорь вспыхнул, но ничего не ответил. Он смотрел в сторону, и было видно, что внутри у него идёт борьба. Потом он махнул рукой и пошёл вперёд.

— Ладно. Один документ. Но только для новых. Тех, кто уже подключён, не трогаем.

— Хорошо, — согласился Алексей.

Вечером они собрались на кухне втроём. Марина пришла с папкой, в которой лежали чистые листы и ручка. Она выслушала сбивный рассказ Игоря, потом спокойный — Алексея, и кивнула.

— Я составлю. Коротко, понятно, без крючкотворства. Чтобы человек прочитал и улыбнулся, а не испугался.

— Главное, чтобы участкового это устроило, — сказал Игорь.

— Устроит, — Марина села за стол и начала писать. — Смотрите: «Я, жилец квартиры номер, согласен на подключение к домашней сети. Понимаю, что это не интернет, а связь между соседями. Обязуюсь не мешать проводам и звать на помощь, если что-то пойдёт не так». И подпись. Как вам?

Алексей прочитал, кивнул. Игорь прочитал, усмехнулся.

— «Не мешать проводам» — это ты хорошо придумала. После мальчишек.

— Я подумала, что именно так и надо. Не пугать, а объяснять.

Через полчаса текст был готов. Марина переписала его набело, оставив места для фамилий и адресов. Алексей поставил лист на стол и посмотрел на друзей. Где-то за стеной, у соседей, снова завыла дрель, и на этот раз никто не поморщился.

— Значит, так, — сказал Алексей. — Завтра идём к Гущину и Смирновым. Объясняем, что теперь нужно подписать. И потом уже — к остальным. По-хорошему.

— По-бумажному, — поправил Игорь, но без злости.

— По-бумажному, — согласился Алексей. — Зато спокойно.

Марина аккуратно сложила лист в папку и застегнула её.

— Я запишу это в блокнот, — сказала она. — «День шестой. Поняли, что бумажка — тоже защита. Игорь злился. Алексей искал середину. Я написала текст. Пока не статья — просто согласие. Но, может, когда-нибудь и статья выйдет из этого».

Она улыбнулась, и Алексей впервые за день почувствовал, что всё идёт правильно. Не быстро, не без споров, но правильно. Сеть росла не потому, что они торопились, а потому, что учились ждать и договариваться.

В четверг утром Алексей проснулся раньше обычного. За окном было ещё темно, только уличные фонари размывали мокрый снег на асфальте. Он лежал и слушал, как в кладовке ровно гудит сервер — звук, к которому он уже привык настолько, что перестал замечать. Потом встал, натянул свитер и пошёл на кухню. На столе лежала папка Марины с чистым листом согласия. Алексей взял его, перечитал ещё раз.

«Я, жилец квартиры номер, согласен на подключение к домашней сети. Понимаю, что это не интернет, а связь между соседями. Обязуюсь не мешать проводам и звать на помощь, если что-то пойдёт не так».

Текст был простой, без канцелярита. Алексей подумал, что Марина права: человек должен прочитать и улыбнуться, а не насторожиться. Но всё равно что-то внутри сопротивлялось. Он вспомнил, как вчера Игорь назвал это «канцелярией», и понял, что сам отчасти согласен. Бумажка казалась чужой в их деле, где всё держалось на доверии и рукопожатиях. Но участковый был прав: доверие — штука хорошая, пока не появится тот, кто захочет его оспорить.

Игорь пришёл в девять, уже с рюкзаком, в котором лежали моток витой пары и новый коммутатор. Он был собран и деловит — видимо, успел выспаться и перегореть.

— Ну что, идём собирать подписи? — спросил он без прежней иронии.

— Идём. Сначала к Гущину. Он инженер, ему понравится, что мы всё оформили.

— А потом к Смирновым.

— Потом к тем, кто уже сказал «да» в воскресенье. Семь квартир. Осталось шесть подписей — трое думающих и один против.

Игорь хмыкнул:

— Против — это двадцать вторая. К нему не пойдём.

— Не пойдём. Но если он увидит, что у всех работает, может, передумает. Люди часто сначала против, а потом просят.

Они спустились на второй этаж. Гущин открыл сразу — видимо, ждал. На нём был старый пиджак, в руке — очки. Он провёл их на кухню, где уже стоял чайник.

— Читал я вашу бумагу, — сказал он, не дожидаясь вопроса. — Марина заходила вчера, показывала. Нормально написано. Без выкрутасов.

— Подпишете? — спросил Алексей.

— Подпишу, — Гущин взял ручку, которую протянул Игорь, и аккуратно вывел фамилию, имя, отчество, номер квартиры. — Я тридцать лет на заводе работал, знаю: если что-то делаешь, надо, чтобы бумага была. Не для начальства — для себя. Чтобы потом не доказывать, что ты не верблюд.

Он вернул лист и посмотрел на Алексея внимательно.

— Только вот что. Вы сказали — сеть. А новости-то когда будут? Я вчера весь вечер просидел, ничего не нашёл, кроме соседских фотографий.

— Новости — это интернет, — ответил Алексей. — А у нас пока только внутренняя сеть. Чтобы новости читать, нужно наружу выходить. Это отдельная история, и мы пока не готовы.

— Понятно, — Гущин кивнул, но было видно, что он ждал большего. — Ладно. Подождём. Но если что — я первый на очереди.

Смирновы подписали без вопросов. Татьяна даже обрадовалась:

— Хоть какая-то бумага. А то я думала, вы так и будете на честном слове.

Мальчишки крутились рядом, заглядывали в лист. Старший спросил:

— А нам тоже подписывать?

— Вам — нет, — улыбнулась Марина, которая присоединилась к ним по дороге. — За вас отвечают родители.

— А когда можно будет с кем-то играть по сети?

— Скоро, — пообещал Алексей. — Как только подключим ещё несколько квартир.

К одиннадцати они обошли всех, кто уже согласился. Семь подписей. Оставались трое «думающих» и квартира двадцать два, к которой они решили не ходить. Алексей предложил сначала подключить новые квартиры, а потом уже думать о расширении на весь подъезд.

— У нас коммутатор на восемь портов, — напомнил он. — Сейчас занято три. Осталось пять свободных. Можем подключить ещё пять квартир. Потом нужен второй коммутатор.

— Я взял, — сказал Игорь. — На радиорынке, за смешные деньги. Но его надо проверить. Если два коммутатора соединить, надо правильно настроить, чтобы петли не было.

— Настроим. Но сначала — те, кто уже согласился. Давай сегодня подключим одиннадцатую. Там институтский, ему объяснять не надо.

Квартира одиннадцать — Сергей Панов, сотрудник того же института, где работал Алексей. Они были знакомы шапочно: здоровались в коридоре, иногда сталкивались на кафедре. Панов открыл дверь и сразу заулыбался:

— Ковалёв! А я думал, ты меня разыгрываешь. Заходи.

У Панова был компьютер посвежее — «Пентиум-4», с плоским монитором, что в 2003 году считалось роскошью. Он сам протянул кабель от двери до стола, пока Алексей возился с сетевой картой. Игорь тем временем настраивал коммутатор в кладовке, чтобы новый порт заработал.

— Я слышал, вы тут целую сеть развели, — сказал Панов, пока они возились с проводами. — В институте болтали. Кто-то говорил, что вы интернет проводите.

— Не интернет, — ответил Алексей. — Локальная сеть. Но если получится, потом и наружу выйдем.

— А это реально? Через модем? — Панов оживился. — У меня есть знакомый, он в Москве так делал. Через один компьютер, который в интернете, остальные выходят через него. Прокси-сервер.

Алексей на секунду задумался. Он знал про прокси, но как-то не примерял это к их сети. А ведь действительно: если один компьютер подключён к интернету через модем, остальные могут ходить через него. Правда, скорость будет делиться, и телефонная линия одна. Но для текстовых страниц и почты хватит.

— Знакомая идея, — сказал он. — Надо подумать. Пока мы не готовы. Сначала пусть сеть внутри работает стабильно.

— Ну, смотри, — Панов не стал настаивать. — Если надумаешь, я помогу. Мне самому интересно.

Когда кабель был подключён и проверен, на экране появился значок сервера. Панов хлопнул в ладоши:

— Работает! Слушай, а можно теперь музыку перекинуть? У меня есть диск с mp3.

— Можно. Через общую папку на сервере.

Через полчаса Алексей и Игорь вышли от Панова. Игорь был доволен:

— Вот это по-нашему. Сразу видно, человек понимает.

— Понимает, — согласился Алексей. — И про прокси подсказал. Ты знал, что так можно?

— Знал. Но пока рано. У нас сервер слабый, память маленькая. Если все начнут через него в интернет ломиться, он упадёт.

— Значит, будем думать, как усилить.

Они вернулись в квартиру Алексея, где Марина уже разложила на столе листы с подписями и что-то писала в блокноте. Увидев их, она подняла голову:

— Ну как?

— Четыре квартиры, — ответил Алексей. — Работает. Осталось подключить квартиры семь и двенадцать — те, что в воскресенье согласились. И ещё трое думают.

— А потом?

— Потом нужен второй коммутатор. И, может быть, расширение на весь подъезд. Но сначала надо всё проверить, чтобы не падало.

Марина отложила ручку и посмотрела на него серьёзно:

— Лёш, я тут подумала. Мы собираем подписи. Участковый сказал, что это защита. Но разве мы не можем сделать так, чтобы сеть была официальной? Ну, хотя бы на уровне домоуправления. Чтобы не бояться проверок.

Алексей сел напротив неё.

— Ты имеешь в виду — зарегистрировать? Как юридическое лицо? Это долго, дорого и сложно. Мы не потянем.

— Я не про юридическое лицо. Я про то, чтобы получить какое-то разрешение. Может, в ЖЭКе спросить? Или в управе?

— В ЖЭКе нас пошлют. Они не занимаются сетями. А управа — это ещё выше. Туда просто так не зайдёшь.

— Но мы можем хотя бы узнать схему. Поговорить. Не сразу, но постепенно.

Игорь, который всё это время молча жевал бутерброд, вдруг вмешался:

— Марин, ты извини, но это утопия. Как только мы пойдём в управу, нас спросят: кто вы такие, где лицензия, какие документы? И всё, конец. Лучше сидеть тихо и делать своё дело.

— Сидеть тихо — это пока не пришли. А мы уже привлекли внимание. Пусть не участкового, но соседей. Если кто-то из них расскажет знакомому, а тот — в районе…

— Тогда и будем решать.

Алексей слушал их спор и чувствовал, что здесь он на стороне Игоря, хотя и понимал Марину. Официализация рано или поздно понадобится, но не сейчас. Сейчас нужно сделать так, чтобы сеть работала надёжно. Чтобы люди привыкли. Чтобы слово «сеть» перестало быть для них чем-то пугающим.

— Давайте так, — сказал он, когда оба замолчали. — Мы сейчас доделаем то, что начали: подключим ещё две квартиры, проверим второй коммутатор. В выходные, если всё будет работать, я схожу в ЖЭК и просто спрошу — как, мол, быть. Не как заявитель, а как жилец. Может, ничего и не надо.

Марина кивнула, хотя было видно, что она не совсем согласна. Игорь доел бутерброд и потянулся:

— Ладно. Тогда я пойду настрою второй коммутатор. Если он заработает, завтра подключим семь и двенадцать. И у нас будет шесть квартир. Половина пути до десяти.

Он ушёл в кладовку, а Марина ещё немного посидела, глядя в свой блокнот.

— Ты прав, — сказала она наконец. — Сначала надо показать, что это работает. А когда люди увидят — они сами захотят. И тогда никакая управа не страшна.

Алексей кивнул. Он смотрел на экран компьютера, где в «Сетево́м окружении» светились уже четыре значка — его собственный, Смирновы, Гущин, Панов. Скоро их станет шесть, потом восемь. И однажды, может быть, весь подъезд.

Вечером, когда Марина ушла, а Игорь остался в кладовке доделывать настройку, Алексей спустился на первый этаж — просто пройтись, проверить, всё ли в порядке с кабелем. На площадке было тихо, пахло сыростью и чем-то жареным из чьей-то кухни. Кабель шёл ровно, не провисал, хомуты держали. Алексей провёл рукой по стене, будто проверяя, и усмехнулся сам себе: за неделю он привык к этому, как к чему-то своему.

На обратном пути он столкнулся с мужчиной из двадцать второй квартиры. Тот выходил с мусорным ведром — невысокий, в очках, с недовольным лицом. Они поздоровались кивком. Мужчина прошёл мимо, но у двери подъезда остановился и обернулся:

— Слышал, у вас работает, — сказал он негромко.

— Работает, — ответил Алексей.

— Гущин хвалил. Говорит, соседи теперь друг друга видят.

— Ещё не все. Но видят.

Мужчина постоял секунду, будто хотел что-то добавить, но потом махнул рукой и вышел. Алексей поднялся к себе. В кладовке гудел сервер, на кухне остывал чай. За стеной, у соседей, было тихо. Дрель сегодня не выла — возможно, её хозяин наконец-то доделал ремонт, а может, просто устал. Алексей сел за стол и открыл блокнот Марины. На последней странице было написано: «День седьмой. Четыре квартиры. Подписи собраны. Игорь настроил второй коммутатор. Завтра — ещё две. Главное — не спешить». Он закрыл блокнот, выключил свет и пошёл спать.

В пятницу утром Алексей собирался подключить квартиру семь, ту самую, где хозяин просил не трогать его в выходные. Он уже натянул куртку и проверял тестер, когда в дверь позвонили. Звонок был короткий и уверенный, один раз. Алексей открыл и увидел на пороге незнакомого мужчину — немолодого, крепкого, с короткой седой стрижкой и прямой спиной, выдававшей военную выправку. На нём было пальто без шарфа и старые, но начищенные ботинки.

— Ковалёв? — спросил он.

— Да.

— Меня зовут Пётр Ильич Верещагин. Девятый этаж, сорок первая квартира. Я к вам по делу.

Алексей посторонился, пропуская гостя. В кухне ещё сидел Игорь, пришедший раньше, — он поднял голову от мотка кабеля и насторожился. Марина, которая забежала на минуту за папкой, тоже осталась.

— Чаю? — предложил Алексей.

— Не откажусь, — Верещагин сел на табурет, положил на стол большие сухие ладони. — Я у вас тут недавно, полгода всего. В подъезде никого не знаю. А тут слышу от Гущина — он мне в лифте рассказал — что у вас сеть. Компьютерная.

Игорь перестал разматывать кабель.

— Ну есть. А вы что, подключаться хотите?

— Хочу. Но не только. — Верещагин обвёл взглядом всех троих. — Я двадцать лет в штабе служил, потом ещё восемь — в администрации района, в отделе по работе с населением. Знаю, как эти дела оформляются. У вас ведь нет никакого статуса, верно? Просто провода между квартирами.

— Верно, — ответил Алексей.

— И вы понимаете, что рано или поздно этим заинтересуются всерьёз. Не участковый, так жилищная инспекция. Не инспекция, так связисты. А у меня есть знакомый в управе — Игнатьев, он там занимается благоустройством и связью. Я могу с ним поговорить. Не сейчас, конечно, но могу. Просто узнать, есть ли вообще законный путь для такого, как ваше.

Игорь отложил кабель и посмотрел на гостя в упор.

— А зачем вам это? Вы чужой человек. Заходите, предлагаете помощь. Может, вы из тех, кто проверяет?

— Игорь, — тихо сказала Марина.

— Нет, пусть скажет, — Верещагин не обиделся, даже чуть улыбнулся. — Правильный вопрос. Отвечаю: я живу один. Жена умерла три года назад. Дочь в Подмосковье. Вечерами я остаюсь один в четырёх стенах, и мне это надоело. Я не хочу просто подключиться и читать новости. Я хочу быть полезным. А я умею только одно — разговаривать с людьми в кабинетах. Вот и всё.

Повисла пауза. Алексей смотрел на его руки, на пальцы, чуть тронутые артритом, на спокойное, усталое лицо. Он не чувствовал подвоха, но и не мог ответить сразу. Игорь хмурился, не отводя глаз. Марина, напротив, подалась вперёд.

— Пётр Ильич, а вы правда можете узнать? Просто узнать, без заявлений?

— Могу. Игнатьев мне не чужой. Мы вместе в своё время работали. Он человек осторожный, но если я спрошу по-человечески, а не с бумагой, — подскажет.

— Это шанс, — Марина обернулась к Алексею. — Мы же сами говорили, что рано или поздно придётся легализоваться.

Игорь фыркнул:

— Легализоваться. Он один раз сходит, а потом к нам придут и спросят: а где согласование? А где проект? Мы даже не знаем, что для этого нужно.

— Вот и узнаем, — сказал Алексей. Он пока не доверял Верещагину до конца, но что-то в нём самом отзывалось на его слова. — Пётр Ильич, если вы готовы просто сходить и поговорить, без обязательств, — я не против. Но пока мы не знаем, что он скажет, мы ничего не подписываем и никуда не заявляем.

— Разумно, — Верещагин кивнул. — Я и не предлагаю бежать впереди паровоза. Сначала узнаю, как обстоят дела, потом принесу вам.

Он допил чай и встал. У двери обернулся:

— И ещё. Если вы не против, я хотел бы подключиться по-настоящему. Не только советом помочь. Мне это интересно — у меня ноутбук от работы остался, я в нём плохо разбираюсь, но разберусь.

— Подключим, — сказал Алексей. — Как раз коммутатор второй настроен.

Верещагин ушёл. Игорь дождался, пока закроется дверь, и выпалил:

— Не нравится он мне. Слишком гладко говорит. «В администрации работал». Может, он и сейчас там.

— Он сказал, что ушёл.

— Сказал. А ты проверял?

— Игорь, — Марина села напротив него. — Ты вчера то же самое говорил про подписи. Что это канцелярия. А сегодня сам их собираешь и радуешься.

— Это другое.

— То же самое. Ты просто боишься, что кто-то придёт и скажет, как делать, а ты не сможешь возразить.

Игорь открыл рот, чтобы спорить, но ничего не сказал. Алексей смотрел на них и понимал, что Марина права, но и Игорь прав по-своему. Верещагин мог быть полезен, а мог быть и опасен. Проверить это можно было только одним способом — позволить ему сделать то, что он обещал, и посмотреть, что из этого выйдет.

— Ладно, — сказал он. — Идём подключать седьмую квартиру. А Верещагина подключим вечером. Если он сходит к Игнатьеву и принесёт что-то полезное — будем решать. Если нет — ничего не потеряем.

Они спустились на первый этаж. Хозяин седьмой квартиры ждал их, как договаривались, и на этот раз не спорил про выходные. Работа заняла меньше часа: кабель от коммутатора, короткий отрезок до комнаты, сетевая карта уже стояла. Когда на экране загорелся значок сервера, мужчина удивлённо присвистнул.

— И что, теперь я могу с Гущиным переписываться?

— Можете. Через общую папку. Или напрямую, если настроите.

— Настрою, — сказал он с неожиданным азартом. — Я в армии связистом был, мне это близко.

Алексей и Игорь переглянулись. Про армию сегодня уже говорили.

К вечеру они вернулись домой. Марина ждала их с новостями: пока они ходили, ей позвонила Татьяна Смирнова и сказала, что к ней заходил сосед из двадцать второй — тот самый, с заявлением. Спрашивал, как у неё работает и не жалуется ли она. Татьяна ответила, что работает хорошо и жаловаться не собирается.

— Он что, передумал? — спросил Игорь.

— Не знаю, — Марина пожала плечами. — Но Татьяна сказала, что он был какой-то… не такой, как обычно. Мялся.

В этот момент зазвонил телефон. На определителе светился номер двадцать второй квартиры. Алексей снял трубку.

— Алло.

— Это Ковалёв? — голос был тихий, будто человек говорил через силу. — Тут это… сосед из двадцать второй. Я вчера заявление написал. Ну, про провода.

— Я помню.

— Я не про то. Я хотел сказать… У вас там все уже подключились, да? Все играют, письма друг другу пишут. А я как дурак сижу. У меня компьютер есть, я не знал, что можно. Вы это… можете меня тоже подключить? Если не поздно.

Алексей прикрыл трубку рукой и посмотрел на Игоря с Мариной. Игорь поднял брови. Марина улыбнулась и кивнула.

— Не поздно, — сказал Алексей в трубку. — Завтра посмотрим. Сетевую карту надо будет поставить, но это быстро.

— Спасибо, — ответил голос, и в нём послышалось что-то похожее на облегчение. — Я тогда жду.

Алексей положил трубку. На кухне стало тихо.

— Ну вот, — сказал Игорь. — Теперь двадцать вторая. Это уже не семь. Это восемь. И Верещагин — девять.

— Завтра придётся повозиться, — Алексей сел за стол и придвинул блокнот Марины. — Сначала подключим двадцать вторую. Потом Верещагина. А потом уже будем думать про Игнатьева.

— Почему не наоборот? — спросил Игорь.

— Потому что техника — это то, что мы умеем. А администрация — то, чего мы не знаем. Сначала сделаем то, в чём уверены.

Марина открыла блокнот на чистой странице и записала: «День восьмой. Приходил Пётр Ильич, девятый этаж. Обещал узнать про легализацию. Игорь не доверяет. Я верю. Двадцать вторая квартира сама попросилась. Сеть растёт». Она закрыла блокнот и посмотрела на Алексея.

— Знаешь, что я подумала? Когда он позвонил — тот, из двадцать второй, — я вдруг поняла, что мы делаем не просто сеть. Мы делаем так, чтобы люди перестали бояться друг друга.

Алексей кивнул. За окном было темно, шёл мокрый снег. В кладовке ровно гудел сервер, а на экране компьютера светились уже пять значков — и это было только начало.

В субботу утром Алексей и Игорь поднялись на четвёртый этаж, к квартире двадцать два. Марина пошла с ними — не для переговоров, а чтобы записать согласие на месте, если хозяин согласится. Она держала в руках папку с чистым листом и ручку. Игорь нёс сумку с инструментами и запасную сетевую карту.

Дверь открылась после второго звонка. На пороге стоял невысокий мужчина в очках, в домашней рубашке навыпуск и тапочках. Лицо у него было виноватое, как у школьника, вызванного к директору. Он посторонился и пробормотал:

— Заходите. Я тут… прибрал немного.

В комнате действительно было прибрано — свежий след тряпки на полу, книги сложены аккуратной стопкой. Компьютер стоял на столе, старенький, серый, с толстым монитором. Провода за ним лежали аккуратно, будто хозяин проверял каждый перед приходом гостей.

— Меня Виктором зовут, — сказал он, хотя они уже знали фамилию из заявления. — Садитесь, если хотите. У меня чай есть.

— Не будем отвлекаться, — ответил Алексей. — Сначала посмотрим, что у вас за машина. Сетевой карты, я так понимаю, нет.

— Нет, — Виктор развёл руками. — Я думал, что она не понадобится. Я вообще её ни разу не видел.

Игорь уже присел на корточки и заглянул под стол. Он вытащил системный блок на свет — корпус был пыльный и потёртый, с наклейкой «Intel Pentium III» на боку. Алексей подал отвёртку.

— Крышку снимаем. Только аккуратно, не торопись.

Игорь открутил винты, снял боковую панель. Внутри было тесно: пучки проводов, пыль на вентиляторе, старый жёсткий диск на сорок гигабайт. Он осмотрел слоты расширения — три белых разъёма PCI и два чёрных, постарше, ISA. Один PCI был занят модемом, второй — пуст, третий — тоже. Но когда Игорь присмотрелся, он выругался себе под нос.

— Что там? — спросил Алексей.

— Второй слот вроде свободный, но разъём сломан. Вот, смотри — пластик треснутый, ножки погнуты. Вставить карту можно, но контакта не будет. Или застрянет.

Виктор заглянул через плечо и тут же отступил.

— Я же говорил, старый совсем. Я его не трогал лет пять.

Алексей присел рядом с Игорем, посмотрел на слот. Пластик действительно был выщерблен — по краям трещины, несколько контактных ножек примяты внутрь. Вставить карту туда и включить компьютер означало риск замкнуть контакты. Он выпрямился и огляделся.

— Третий слот свободен. Он целый?

Игорь посветил фонариком, потрогал пальцем края.

— Целый. Но туда модем не влезет, он длинный. А карту — можно.

— Модем же занят, пусть стоит. Мы поставим сетевую карту в третий слот, ничего переставлять не надо. Только надо проверить, что длина подходящая.

Он достал из сумки запасную карту — обычную, на десять мегабит, старую, из тех, что в институте списывали пачками. Приложил к слоту. Карта вошла бы, но вплотную к модему — оставался зазор в палец. Алексей чуть сдвинул модем, освободив место, и аккуратно вставил карту в третий слот. Она села плотно, с тихим щелчком. Игорь прикрутил её винтом к корпусу.

— Теперь пробуем, — сказал Алексей. — Включайте.

Виктор нажал кнопку на корпусе. Системный блок загудел, замигали лампочки, на экране побежали строчки. Windows 98 загружалась долго, с шумом винта и жужжанием кулера. Когда появился рабочий стол, Алексей открыл «Сетевое окружение» — пусто. Он зашёл в «Диспетчер устройств»: новая карта определилась как «Realtek RTL8139», но драйвер не был установлен. Рядом светился жёлтый вопросительный знак.

— Драйвер нужен, — сказал Игорь. — У меня дискеты с собой. Я на всякий случай взял.

Он достал из рюкзака дискету, вставил в дисковод. Тот заскрипел, замигал индикатором, потом дискета выскочила с ошибкой чтения. Игорь попробовал вторую — та же история. Третью — заработала.

— Вот эта читается. Ставлю.

Установка заняла минут десять. Когда драйвер встал, в «Диспетчере устройств» жёлтый знак исчез, а в сетевых настройках появился новый адаптер. Алексей прописал IP-адрес, маску подсети, шлюз — тот же, что у остальных. Потом кивнул Игорю:

— Кабель давай.

Игорь протянул витую пару от двери в комнату — под плинтусом, как у всех. Виктор стоял рядом и следил, чтобы ничего не поцарапали. Он несколько раз порывался помочь, но не знал, как, и только подавал отвёртку или придерживал корпус.

— Я вот что хотел сказать, — заговорил он наконец, пока Игорь возился с коннектором. — Я же не из вредности заявление написал. Я испугался. У меня брат в девяностые с этими… с кооперативами связался, так его потом трясли. Я думал, что если провода в подъезде, то это самовольно, и кого-нибудь привлекут. Меня, может. Я тут один живу, мне терять нечего, но всё равно страшно.

Алексей выпрямился и посмотрел на него.

— Понимаю. Мы поэтому и начали собирать согласия. Чтобы никто не боялся. Вот, — он кивнул Марине.

Марина открыла папку и протянула Виктору лист.

— Здесь написано, что вы согласны на подключение. Что это не интернет, а связь между соседями. И что если что-то случится, вы можете позвонить нам. Прочитайте, если согласны — подпишите.

Виктор взял лист, надел очки, прочитал медленно, водя пальцем по строчкам. Потом взял ручку и вывел подпись — неровную, но старательную. Поставил дату. Вернул лист Марине.

— Вот. Теперь я тоже как все.

Игорь закончил с коннектором и подсоединил кабель к сетевой карте до щелчка. Потом крикнул в сторону:

— Проверяю из кладовки! Сейчас пингну.

Он убежал наверх. Через минуту с лестницы донёсся его голос:

— Есть! Отвечает!

На экране компьютера Виктора в «Сетевом окружении» появился значок сервера. Виктор смотрел на него, не отводя глаз, будто увидел что-то удивительное.

— И что, теперь я могу туда зайти?

— Можете, — Алексей сел за клавиатуру и показал. — Вот общая папка. Сюда можно кидать файлы. Соседи увидят. А это — ваш компьютер, он тоже виден другим.

— А Гущин меня увидит?

— Увидит.

Виктор медленно кивнул. Было видно, что он не до конца понимает, но что-то в нём оттаяло. Он ещё раз посмотрел на значок, потом на Алексея, потом на Марину.

— Я вчера Татьяне звонил, спрашивал. Она сказала, что всё хорошо. Я подумал: может, и мне хорошо будет.

Марина улыбнулась и закрыла папку.

— Будет. Только не дёргайте кабель и звоните, если что-то не так.

Они собрались уходить. Виктор проводил их до двери и вдруг сказал:

— Спасибо, что не стали ругаться. Я думал, вы придёте и скажете: вот, из-за тебя, гада, всё чуть не сломалось.

— Смысл? — ответил Алексей. — Вы же не гад. Вы просто испугались. Все боятся, когда не понимают.

Когда они вернулись к Алексею, Игорь уже сидел на кухне и пил чай. Вид у него был довольный, хотя он старался это скрыть.

— Восемь машин, — сказал он. — Неплохо. Ещё две — и можно думать про третий коммутатор.

— Ещё Верещагин, — напомнила Марина. — Он девятый этаж.

— Верещагин — это отдельно. Он не просто машина, он ещё и с Игнатьевым поговорить обещал.

Алексей сел за стол и придвинул блокнот Марины. Она уже писала: «День девятый. Подключили двадцать вторую. Слот был сломан, поставили карту в третий PCI. Виктор подписал согласие. Извинялся. Теперь восемь машин». Она поставила точку и посмотрела на Алексея.

— Знаешь, что он сказал? Что боялся, будто мы придём и будем ругать. Он не злой человек. Он просто одинокий и напуганный.

Алексей кивнул. За окном уже темнело, мокрый снег шёл ровно и тихо. В кладовке гудел сервер, а на экране компьютера в «Сетевом окружении» светились восемь значков. За стеной, у соседей, никто не сверлил. Алексей подумал, что сеть растёт не потому, что они торопятся, а потому, что люди постепенно перестают бояться. И это было важнее любых проводов.