Глава 11. Бумаги

Вечером, когда стемнело и мокрый снег сменился мелким дождём, в дверь Алексея позвонили. Он открыл и увидел Петра Ильича Верещагина. Тот стоял на площадке в тёмном пальто, с папкой под мышкой, и выглядел так, будто шёл не в гости, а на службу.

— Я не поздно? — спросил он. — Дело есть.

— Заходите, — Алексей посторонился. — Мы как раз чай пьём.

На кухне сидели Игорь и Марина. Игорь при виде Верещагина выпрямился и отставил кружку. Марина подвинула стул. Пётр Ильич снял пальто, повесил его на спинку, сел и положил папку на стол, но открывать не спешил.

— Я сегодня был у Игнатьева, — сказал он. — В управе. Он меня выслушал. Сказал, что про провода в подъездах слышал, но чтобы вот так, своими руками, между соседями — не встречал.

Алексей присел напротив.

— Что он ответил?

— Настороженно ответил, — Верещагин сложил руки на столе. — Прямо не запретил, но и не благословил. Сказал так: есть путь, если оформить это как экспериментальную зону при товариществе собственников или при жилищном кооперативе. С журналом подключений, со списком участников и с ответственным лицом. Тогда это не самовольная проводка, а вроде как инициатива жильцов под присмотром.

Игорь хмыкнул.

— Под присмотром. То есть под контролем.

— Именно так, — Верещагин кивнул без обиды. — Иначе нельзя. Либо контроль, либо рано или поздно придут и скажут: демонтируйте. Он мне прямо это сказал: если не оформить, рано или поздно кто-нибудь напишет, и придут.

Он открыл папку и выложил на стол несколько листов. Верхний был отпечатан на матричном принтере — буквы с точками, поля неровные. Алексей взял лист и стал читать.

— Это типовой устав, — пояснил Верещагин. — Игнатьев дал список требований. Вот тут — журнал подключений, форма. Тут — кто отвечает за оборудование. Тут — порядок отключения.

Марина пододвинула второй лист и читала через плечо Алексея. Игорь взял третий, повертел в руках, потом отложил.

— Бумаги настоящие, — сказал он нехотя. — Печать есть, угловой штамп. Хотя это ничего не доказывает. Печать можно поставить где угодно.

— Можно, — согласился Верещагин. — Только зачем? Я вам не враг, Игорь. Я вам принёс то, что есть.

Игорь промолчал. Он снова взял лист и стал читать внимательнее, водя пальцем по строкам, как будто искал подвох.

Алексей отложил устав и посмотрел на список требований. Там было несколько пунктов: назначить ответственного, вести журнал, не подключать посторонних без согласия, обеспечить сохранность кабелей, предоставлять доступ для проверки по требованию. Последний пункт ему не понравился больше всего.

— Вот это, — он ткнул пальцем. — Предоставлять доступ для проверки. Кому? Когда? Они могут прийти в любой момент и посмотреть, что у нас на сервере.

— Могут, — кивнул Верещагин. — Если мы подпишем. А если не подпишем — могут прийти и без всякого доступа, потому что тогда мы никто.

Марина отложила лист и посмотрела на Алексея.

— Не спеши, — сказала она. — Мы не знаем, что это за требования на самом деле и что они означают на языке закона. У меня мама знает юриста, она когда-то с ним работала. Я могу показать ему бумаги. Завтра, в понедельник. Он посмотрит и скажет, что тут ловушка, а что — обычная формальность.

Алексей задумался. С одной стороны, Игнатьев не запретил — это уже что-то. С другой стороны, подписав, они становились видимыми. Пока сеть была самодельной, о ней знали только соседи. Как только появится ответственное лицо и журнал, о ней узнают в управе. А узнав, могут захотеть проверить.

— Согласен, — сказал он. — Не подписываем ничего до понедельника. Марина, покажешь юристу. Игорь, ты пока посмотри, что тут за форма. Может, там есть такое, что нам не подходит.

— Я посмотрю, — Игорь подтянул к себе листы.

Верещагин не спорил. Он сидел, сложив руки, и смотрел на них спокойно, как человек, который привык ждать решения начальства. Потом сказал:

— Я могу помочь оформить. Я восемь лет в администрации проработал, я знаю, как эти бумаги ходят. Если вы решите, я сам всё заполню и отнесу. Вам не придётся никуда ходить.

Алексей посмотрел на него. В его словах не было настойчивости — скорее усталая готовность быть полезным. Как будто ему важно было не настоять, а чтобы дело не остановилось.

— Посмотрим, — ответил Алексей. — После юриста.

Верещагин кивнул и потянулся к чашке. Чай уже остыл, но он выпил его до конца. Марина налила ему ещё. В кухне стало тихо, слышно было, как в кладовке ровно гудит сервер.

Верещагин прислушался и посмотрел в сторону коридора.

— Это он? — спросил он.

— Он, — ответил Алексей.

— Можно взглянуть?

Алексей переглянулся с Игорем. Тот пожал плечами: мол, смотри, если хочешь. Алексей встал и открыл дверь в кладовку. Верещагин поднялся и заглянул внутрь.

Кладовка была тесная, заставленная коробками. На полке, рядом с банками и старым чемоданом, стоял серверный корпус, а на нём мигали зелёные и жёлтые лампочки — ровно, в своём ритме. Рядом лежал свёрнутый коммутатор, катушка витой пары, мотки проводов.

Верещагин смотрел на лампочки долго, не отводя глаз. Потом сказал негромко:

— Я думал, будет хуже.

— Что хуже? — не понял Алексей.

— Думал, что тут всё на соплях, на изоленте, что вот-вот задымится. А оно вон как — аккуратно. Лампочки горят. — Он выпрямился. — У меня в штабе была аппаратная. Там гудело так же. Только больше.

Он вернулся на кухню и сел. Марина записала что-то в блокнот. Верещагин допил чай и стал собираться.

— Значит, до понедельника, — сказал он, надевая пальто. — Я зайду.

— Заходите, — ответил Алексей.

Когда дверь за ним закрылась, Игорь сказал:

— Лампочки ему понравились. А мне всё равно кажется, что он нас проверяет.

— Может, и проверяет, — ответила Марина. — А может, просто одинокий старик, которому нечего делать, и он хочет быть при деле. Мы не знаем. Поэтому и покажем бумаги юристу.

Алексей сел за стол и придвинул к себе листы, оставленные Верещагиным. Он читал их ещё раз, медленно, до самого конца. За окном шёл дождь, в кладовке гудел сервер, а на кухне было тихо. Он подумал, что сеть теперь придётся защищать не только от сомнений соседей, но и от бумаг. И что это, пожалуй, сложнее, чем протянуть кабель.