Паспорт ветки

Колобок покидает избушку и лес, уходит в степь и достигает Байконура. Он проникает на космодром, где молодой инженер Алексей находит его и приносит в капсулу. Колобок сам скатывается со стола и поёт; Алексей узнаёт в нём разумное существо. Они учат друг друга словам: Колобок говорит, Алексей записывает «СВОБОДА» и «ЦЕЛЬ». Сосед Юра слышит два голоса, находит мучной след, накрывает Колобка курткой, а Колобок отвечает «Здравствуй». Юра предлагает неразрушающую проверку; Колобок соглашается, но требует только смотреть. Ночью офицер Смирнов с солдатами приходит из-за сигнала о шуме; Алексей прячет Колобка в ящик, обыск не находит его. Алексей приносит Колобка к Юре; они решают спрятать его в заброшенном ангаре №17. Утром Колобок сообщает, что слышал разговор о сносе ангара через день. Алексей и Юра идут к Галине Петровне; она слышит голос Колобка, понимает, что он не механизм, и ставит условие — поговорить с ним один на один. У ворот ангара колонна сносщиков приходит на день раньше. Галина Петровна идёт внутрь к Колобку, говорит с ним о свободе и цели, сообщает, что снос можно задержать экспертизой на два-три дня. Колобок слышит машины, решает сам выйти к воротам и говорит, что готов. Алексей звонит генеральному, просит остановить снос и обещает показать нечто важное лично. Генеральный приезжает, Колобок выкатывается и говорит с ним; генеральный останавливает все работы и назначает разговор утром. Ночью приезжает комиссия: генеральный, биолог Ирина Львовна, безопасник и техник со сканером. Сканер показывает живую, не клеточную и не искусственную ветвящуюся структуру с дрожащими узелками, реагирующими на речь Колобка. Колобок предлагает неразрушающие тесты на семь дней, сам остаётся в ангаре и просит показывать ему приборы. Генеральный подписывает временный акт о приостановке работ на объекте №17 на семь дней. Ирина Львовна соглашается утром перепроверить опыт с выключенным вентилятором и двумя камерами. Ночью Колобок разговаривает с приборами: сканер сам проходит полосой, тепловизор включается без команды, узелки двигаются в такт речи и словам «Свобода» и «Цель». Безопасник тайно возвращается и наблюдает. К утру узелки застывают в ровной цепочке, как неизвестные буквы. Ирина Львовна приходит с диском ночной записи и требует объяснить, кто выключил тепловизор; безопасник отвечает, что прибор записал всё сам. Колобок ждёт её решения.

Ирина Львовна держала диск, когда техник признался, что у него была вторая камера у вторых ворот. Он поставил её тайно, хотел посмотреть, что Колобок делает без людей. Техник отдал Ирине Львовне необработанный файл на плоском чёрном квадрате. Безопасник сказал, что не знал о камере. Ирина Львовна велела принести ноутбук. На записи видно: тепловизор загорается сам, полоса сканера идёт без команды, и в тот же момент датчик движения фиксирует вход безопасника с бетонки. Безопасник утверждает, что не трогал аппаратуру и стоял у стены. Ирина Львовна спросила, что структура делала ночью, когда в ангаре не было людей. Колобок ответил, что ждал, был, разговаривал с приборами без слов — разницей: «вот здесь я есть, а здесь меня нет». Приборы отвечали полосой. Колобок сказал, что люди были в настроенных приборах. Безопасник хотел что-то сказать, но не нашёл слов. Ирина Львовна предложила ночной опыт: полностью отключённое питание, никаких сканеров и тепловизоров, только механический датчик — пружина и перо. Колобок согласился с условием, что при опыте будет Алексей, которому он доверяет больше, чем приборам. Галина Петровна напомнила: до конца семидневного срока осталось шесть дней, генеральный ждёт отчёт сегодня вечером. Ирина Львовна сложила ноутбук. Техник убрал вторую камеру, но в спешке не выключил крошечную звукозапись в кармане куртки — кнопка осталась в положении записи. Чемодан закрыли, техник задел треногу, сканер качнулся, но устоял. Ирина Львовна унесла оба диска. Безопасник вышел последним. Галина Петровна напомнила Алексею держать Колобка на виду и вышла. Алексей подошёл к Колобку, сел рядом. Колобок сказал, что будет ждать ночи без приборов и людей, чтобы узнать, кто он, когда его никто не видит. Далеко шумело стартовое поле и ночная смена. В унесённой техником куртке продолжала гореть крошечная красная точка записи, которая к вечеру станет важнее всех сканеров и тепловизоров.