Глава 24. Пятница, кабинет и коридор

В пятницу Алексей вышел из дома без четверти десять. Папка была собрана с вечера: уточнённый журнал первого дома — девять строк плюс отдельная страница по двенадцатой квартире, копии согласий, список с датами. Сверху лежал лист, где напротив графы «ответственный» стояла его фамилия, а ниже, мелким шрифтом, приписка: «заместитель по документам — Верещагин П. И.». Игорь утром позвонил и коротко спросил, не передумал ли он. Алексей ответил, что нет. Больше они не говорили.

В управе было тепло и пахло бумагой и кофе. Игнатьев принял его в том же кабинете, что и в понедельник, — стол у окна, сейф в углу, на подоконнике графин с водой и стакан. Он кивнул на стул, но руки не подал. Алексей положил папку и раскрыл её сам, не дожидаясь просьбы.

— Вот журнал, — сказал он. — Здесь всё, что было на сегодняшний день: адрес, квартира, владелец, оборудование, дата подключения, подпись. Девять основных и двенадцатая отдельно, как вы просили.

Игнатьев взял листы и стал читать медленно, водя пальцем по строкам. Алексей ждал.

— Два подключения, — сказал Игнатьев, не поднимая глаз. — Вот эти. Модель машины и владелец — уточнены?

— Да. Первое — через PCI-карту, владелец — Виктор, квартира двадцать два, второй подъезд. Второе — Татьяна Смирнова, та же карта. Тут графа с моделью и серийным номером, я записал с их слов и сверил с корпусами, когда был у них дома.

Игнатьев перевернул страницу.

— Двенадцатая квартира. Нуль-модем. Мальцев Аркадий Петрович, библиотекарь. Вы писали, что подключён через промежуточную машину. Чью именно?

— Машина самого Мальцева, — ответил Алексей. — Он набрал текст на своей, я переписал через дискету на свою и отнёс обратно. Физического соединения с общей сетью нет, только обмен файлами. Это и есть промежуточное звено, если можно так выразиться.

— То есть в сети его нет, — сказал Игнатьев. — А в журнале он есть.

— В журнале он есть как участник, — сказал Алексей. — Потому что он попросил и потому что мы договорились вести всех, кто так или иначе касается. Если это неправильно, я исправлю.

Игнатьев отложил листы и посмотрел на него впервые прямо.

— Ответственный?

— Я, — сказал Алексей. — Ковалёв Алексей. Вот заявление. Заместитель по документам — Верещагин Пётр Ильич, квартира сорок один. Он в курсе, он согласен.

— Верещагин, — повторил Игнатьев. И больше ничего не сказал. Он снял с полки тонкую папку, положил журнал и копии согласий внутрь, а заявление оставил на столе, поверх.

— По общему собранию, — начал Алексей.

— Вот про это не ко мне, — Игнатьев заговорил раньше, чем он договорил. — Это жилищный вопрос. Управляющая организация, общее собрание, протокол, кворум. Я в это не лезу. Я смотрю только на то, что у вас в подъезде и что мне принесли.

— Тогда так и запишем, — сказал Алексей. — Вопрос отложен.

— Запишите, — согласился Игнатьев, и по голосу было слышно, что ему всё равно, как это будет записано, лишь бы к нему не возвращались.

Он пододвинул к себе стакан, налил воды, но не выпил. Потом заговорил снова, и это было не то, чего ждал Алексей.

— По третьему дому, — сказал он. — Жалоба из седьмой квартиры. Я её видел. Пока она не отозвана и не закрыта, я по третьему дому ничего подписывать не буду. Ни соединения, ни общего журнала, ничего. Принесите мне письмо от жильцов с подписями и на него — их входящее. Тогда посмотрим.

— У них девять подписей, — сказал Алексей. — Письмо готово.

— Девять — это не все, — Игнатьев допил-таки воду. — В доме больше квартир. Пусть допишут. И пусть в письме будет ясно: что это, кто ответственный, кто снимал кабели в подвале. Про подвал тоже видели.

Алексей кивнул.

— Я передам.

— Передайте, — сказал Игнатьев. — И ещё. Если жалоба не будет закрыта, проверку могут назначить. Не я её назначаю, но так бывает. Вы это понимаете?

— Понимаю.

— Вот и хорошо, — Игнатьев поднялся, давая понять, что разговор окончен. Руки он снова не подал.

В коридоре было пусто и гулко. Лампы горели через одну, и в дальнем конце, у окна на лестницу, стоял человек с папкой — ждал своей очереди. Алексей прошёл мимо и уже у двери услышал за спиной голос Игнатьева, который окликнул его негромко, будто не хотел, чтобы слышал тот, у окна.

— Ковалёв. Вы не тяните с письмом. Проверку могут назначить в любой день, а пока она идёт, у вас в подъезде будут ходить и смотреть. Им это тоже не понравится.

— Я понял, — сказал Алексей. — В понедельник-вторник принесём.

Он вышел на улицу. Было холодно и ясно; лужи подмёрзли за ночь и хрустели под ногами. Алексей шёл к остановке и думал о том, что ответ получен только наполовину. Ответственного он назвал — и это приняли. Модели уточнил — и это приняли. По общему собранию Игнатьев ушёл в сторону, как и в понедельник. А по третьему дому назвал условие: письмо с подписями и встречная жалоба. Значит, следующим шагом должно быть письмо. Не соединение домов, не общий журнал — пока только письмо.

Он достал из кармана телефон и набрал номер учительской. Трубку взяли не сразу.

— Марина? Это Алексей. Ты можешь сегодня передать Оле: подписи нужны в управу. В понедельник или во вторник. Все, кто есть, с датами, как вы делали. И пусть напишут, что в подвале сняли лишние кабели — это тоже требуется.

— А про соединение домов? — спросила Марина.

— Про соединение пока ничего не говори, — ответил Алексей. — Только письмо и подписи. Этого пока достаточно.

Он положил трубку и сунул руки в карманы. До автобуса оставалось ещё десять минут, и он пошёл медленно, глядя под ноги, чтобы не поскользнуться на льду.