Глава 25. Двор, щиток и лишний вопрос

Марина приехала в третий дом в четверг к пяти. Оля ждала её у подъезда, в пальто поверх вязаного свитера, с той же папкой. Во дворе было сумрачно, горел один фонарь у мусорных контейнеров, и лужи схватились тонкой коркой.

— Я обошла шестой и четвёртый, — сказала Оля, не здороваясь. — Четверо подписали сразу. На третьем никто не открыл, на втором — женщина сказала, что подпишет, но не сегодня. На первом — старик, он вообще не понял, о чём речь. Я оставила ему листок с объяснением.

Они поднялись на второй этаж, в квартиру Олиной соседки, и сели за кухонный стол. Марина разложила подписи: девять прежних переписанных, четыре новых. Итого тринадцать. Оля достала чистый лист и начала выводить заголовок: «В управу района от жильцов дома…».

Марина писала по-своему, ровно, как в блокноте. Оля диктовала: что сеть — для обмена файлами и учёбы, что всё сделано по согласию, что ответственный готов отвечать. Когда дошли до подвала, Оля остановилась.

— Про кабели писать? — спросила она. — Игорь с Сергеем сняли три мотка и обрезок. Если написать, выйдет, будто мы признаём, что что-то было не так.

— Если не написать, а проверка придёт и увидит свежие следы на скобах, будет хуже, — сказала Марина.

Они проговорили об этом минут десять и не решили. Марина позвонила Алексею. Он выслушал и ответил коротко: только подписи и письмо. Ни про подвал, ни про снятые кабели — пока. Сначала пусть письмо дойдёт, потом можно будет объяснить.

— Но если спросят? — сказала Марина.

— Если спросят, скажем правду, — ответил Алексей. — А в письме этого не надо. И никаких работ до ответа. Ни соединения, ни прокладки. Ты поняла?

— Поняла, — сказала Марина и положила трубку.

Оля вздохнула и убрала лист с подвалом в сторону. Потом они вышли во двор — подышать, пока не стемнело окончательно. У детской площадки, на скамейке, сидел незнакомый мужчина в куртке с блокнотом. Он не смотрел на них прямо, но когда Оля прошла мимо, поднял голову и что-то записал.

— Кто это? — тихо спросила Марина.

— Не знаю, — ответила Оля. — Второй раз вижу. Вчера тоже сидел.

Они вернулись в подъезд. У почтовых ящиков стоял Сергей с фонарём. Он обрадовался им, будто ждал.

— Слушайте, — сказал он, понизив голос. — Пока жалоба не закрыта, всё равно ничего не подпишут. Давайте начнём прокладку от первого дома. Метров восемьдесят по опоре, за выходные управимся. Игорь говорил, расчёты готовы.

— Нельзя, — сказала Марина. — Алексей просил не начинать.

— Алексей не в третьем доме живёт, — сказал Сергей. — Ему что. А нам здесь сидеть. Если протянем, проверка придёт — и всё равно снимут.

Они спорили недолго, но громко. Сергей ушёл первым, обиженный. Марина осталась с Олей у ящиков.

— Зачем тебе это? — спросила Оля. — Ты же не здесь живёшь. Ты в первом доме.

Марина помолчала. Потом сказала, глядя на облупленную стену:

— Я хочу, чтобы у людей было что-то своё. Не управское, не по разнарядке. Чтобы они сами решили и сами отвечали. У меня в школе то же самое. Дети, родители, бумаги — всё сверху. А тут — можно.

Оля ничего не ответила, только кивнула.

Вечером, уже в первом доме, пришёл Игорь. Он был хмурый, с папкой под мышкой.

— Нагрузка выросла, — сказал он с порога. — Антон вчера гонял свой сервер до полуночи, и у Татьяны связь пропадала. Надо договариваться о расписании, иначе кто-нибудь напишет вторую жалобу.

Он снял куртку, прошёл на кухню и вдруг остановился.

— Слушай, — сказал он. — Я когда шёл, видел: у щитка на площадке кто-то стоит. С фотоаппаратом. Щёлкнул и ушёл. Я не успел разглядеть.

Алексей отложил ручку.

— Какой щиток?

— Наш. Где счётчики. — Игорь посмотрел на него. — Похоже, это не сосед. Соседи так не делают.

Они сидели молча. За окном горел фонарь, и в его свете было видно, как по тротуару прошёл человек в куртке с блокнотом — тот же, что сидел во дворе третьего дома. Он не поднял головы и шёл дальше, к автобусной остановке.