Глава 26. Пятница, кухня и тринадцатая подпись

Сосед из седьмой квартиры пришёл в пятницу, когда Оля вернулась из садика и ещё не сняла пальто. Он стоял на площадке, у лифта, руки в карманах, и поздоровался первым — вежливо, будто они вчера пили чай.

— Ольга, — сказал он. — Я по делу. Давай поговорим.

Она не пригласила его в квартиру. Разговор вышел в тамбуре, между двумя дверями, где гулял сквозняк. Оля прислонилась к стене и незаметно нажала кнопку диктофона — маленького, на батарейке, который Марина оставила ей на всякий случай. Диктофон лежал в кармане пальто, рядом с ключами.

— Ты написал жалобу, — сказала Оля. — Я знаю.

— Написал, — согласился он. — И сниму. Мне это не интересно. Мне интересно, чтобы в подъезде не было самодеятельности. Отключите до конца месяца — я отзову, и никакой проверки не будет.

— Ты хочешь, чтобы мы всё сняли? — переспросила Оля. — Провода, коробку, всё?

— Всё, — сказал он. — До первого марта. Тогда я иду в управу и говорю, что претензий не имею.

— Нет, — сказала Оля.

Он не удивился. Посмотрел на неё, как на человека, который не понимает простых вещей, и пошёл к лестнице. Оля дождалась, пока хлопнет дверь подъезда, и только потом выключила диктофон. Руки у неё дрожали.

Марина приехала в воскресенье утром. Четыре новые подписи она собрала сама, обойдя пятый и второй подъезды, — теперь в папке лежало тринадцать листов. Она разложила их на кухонном столе и стала проверять по списку. И на четвёртом сверху остановилась. Фамилия соседа из седьмой квартиры. Дата стояла та же, что и на остальных, — третье февраля. Число, когда письма ещё не существовало.

— Оля, — позвала она. — Посмотри.

Оля подошла, наклонилась над столом. Молчала долго.

— Я его не подписывала, — сказала наконец. — Он сам не приходил. Значит, кто-то дал ему лист. Или он взял.

Марина перебрала остальные. Даты сходились везде, кроме этого листа. Она позвонила Алексею из прихожей, держа трубку двумя руками.

— Тринадцатая подпись — его, — сказала она. — Из седьмой. И дата не та. Если мы отдадим так, любую подпись можно будет оспорить.

Алексей выслушал молча. Потом сказал, что перезвонит. Он набрал Бориса Аркадьевича — юрист был дома, голос сонный, но он дослушал до конца.

— Пояснение приложите, — сказал Борис Аркадьевич. — Коротко: подпись такая-то вызывает сомнение, просим рассматривать остальные двенадцать. И копию разговора, если она у вас есть. Только учтите: как только вы напишете про сомнительную подпись, они могут назначить проверку быстрее. Это как с протоколом — где вы что-то объясняете, там сразу смотрят.

Алексей передал это Марине слово в слово и добавил: решайте сами, вы там ближе.

Они решили к вечеру. Оля достала чистый лист, и Марина переписала письмо заново — без седьмой квартиры. Двенадцать подписей, даты, адрес, ответственный. Про подвал не писали. Диктофон Оля положила в конверт, но вкладывать не стала — оставила у себя, до первого вопроса.

— Отвезём вдвоём, — сказала Марина. — В понедельник утром, к открытию. Алексея ждать не будем, он всё равно на работе.

Оля кивнула и убрала папку в шкаф, подальше от чужих глаз. За окном стемнело, и во дворе зажглись два фонаря из трёх. На скамейке у площадки никого не было.