Глава 28. Среда, подвал и два новых отрезка

Женщина из управы пришла в среду, около одиннадцати. Оля была на работе, Марина — в школе, и в третьем доме из своих оказался только Сергей. Он услышал звонок в дверь, посмотрел в глазок и увидел незнакомое пальто и папку под рукой. Открыл.

— Жилищный отдел, — сказала она, не поднимаясь на площадку. — Мне нужно задать несколько вопросов по вашему подъезду. Вы Сергей Николаевич?

— Я, — сказал он.

Она вошла, не разуваясь, и остановилась в прихожей. Достала из папки лист со списком квартир — Сергей успел заметить номера: второй подъезд, пятый, шестой, седьмой. Список был переписан от руки, ровным почерком, и рядом с фамилиями стояли галочки.

— Вы имеете отношение к оборудованию в подвале? — спросила она.

— Я? Нет, — сказал Сергей. — Я ничего не знаю. Я вообще не в курсе.

— В подвале есть коробка и кабели. Вы знаете, кто их прокладывал?

— Не знаю, — повторил он. — Может, кто-то из жильцов. Я не слежу.

Она посмотрела на него внимательно, без нажима, и записала что-то в блокнот. Потом попросила ключи от подвала. Сергей сказал, что ключи не у него, у слесаря, но слесарь до вечера не придёт. Женщина кивнула и пошла по квартирам сама — по списку.

В подвал она всё-таки попала: дверь оказалась не заперта. Сергей стоял наверху и слышал, как внизу скрипнула дверь и щёлкнул выключатель. Потом — шаги, недолгие. Минут через десять она поднялась и вышла на площадку первого этажа, где у щитка горела лампочка. Посмотрела на стену, провела пальцем по штукатурке и записала.

— Следы свежие, — сказала она. — Здесь недавно крепили кабель. Вы это видели?

— Нет, — сказал Сергей. — Я тут не бываю.

Она составила акт прямо на подоконнике — две страницы. В акте было написано: «кабельные линии присутствуют, документация отсутствует». Она дала Сергею копию, попросила передать остальным жильцам и ушла к автобусной остановке. Сергей остался в подъезде с листом в руках и стоял так, пока на лестнице не хлопнула дверь.

Алексей был на работе, когда зазвонил мобильный. Сергей говорил быстро, сбиваясь:

— Они всё записали. Акт оставили. Теперь точно оштрафуют. Я сказал, что не знаю, а она про следы спросила. У щитка. Там следы остались.

Алексей сказал, что приедет после работы. Он приехал к семи, когда уже стемнело. Оля ещё не вернулась из садика, Марина звонила и сказала, что задержится у родителей ученика. Сергей ждал у подъезда, переминаясь с ноги на ногу, и сразу повёл вниз.

В подвале пахло сыростью и машинным маслом. Лампочка над входом горела тускло. Алексей прошёл вдоль стены, где в пятницу Игорь и Сергей сняли лишние кабели, и остановился. На прежних кронштейнах висели два новых отрезка — короткие, по паре метров, аккуратно закреплённые хомутами. Ни один из них никуда не шёл: оба обрывались, не дотягивая до коробки. Рядом на штукатурке остались свежие царапины от крепежа.

— Это не я, — сказал Сергей. Голос у него сел. — Честное слово, не я. Я в пятницу всё снял, ты видел.

— Видел, — сказал Алексей.

Он потрогал один отрезок. Кабель был новый, с ещё не выцветшей изоляцией — такой в магазине на углу продавали. Хомут затянут ровно, без перекоса; тот, кто крепил, делал это не в спешке. Алексей постоял, разглядывая обрывки, и ничего не сказал.

— Зачем они это? — спросил Сергей. — Кому надо?

— Не знаю, — сказал Алексей. — Но до четверга мы ничего не трогаем. Ни один провод.

Вернулась Оля, потом приехала Марина. Собрались на кухне у Сергея — не у Алексея, чтобы не ходить далеко. Марина разложила на столе акт и листы с подписями, но Оля отодвинула папку в сторону.

— Я его видела, — сказала она. — В воскресенье. Мужчина с блокнотом, у подъезда. Я думала, показалось.

— И в пятницу был человек с фотоаппаратом у нашего щитка, — сказал Алексей. — Игорь говорил.

Он впервые произнёс это вслух и сам услышал, как это звучит. Не как совпадение — как картина, которую кто-то складывает по частям. Следы у щитка. Обрывки кабелей. Даты в жалобе, не сходящиеся с календарём. Незнакомцы во дворах и у подъездов.

— Погоди, — сказала Марина. — Если кто-то нарочно проложил два отрезка, то он знал, что придёт проверка и увидит именно свежие следы.

— Или он сам их и оставил, — сказал Алексей. — Чтобы было что записать в акт.

Сергей сидел бледный и молчал. Марина взяла акт, прочитала ещё раз и отложила.

— Значит, так, — сказала она. — До четверга мы ничего не снимаем. Пишем заявление: кабели чужие, мы их не прокладывали и к ним отношения не имеем. Указываем, что часть линии в подвале нам не принадлежит и была обнаружена после осмотра. Акт прикладываем.

— Про два новых отрезка писать? — спросила Оля.

— Про два новых отрезка пишем отдельно, — сказала Марина. — Не в заявление. Отдельным листом, для себя. Как про даты.

Оля достала чистый лист и начала записывать: среда, одиннадцать, женщина из жилищного отдела, акт, следы у щитка, два новых отрезка. Дата, время, кто был дома. Сергей диктовал, что она спрашивала, и повторял, что сказал он. Марина вписывала, где была и почему не открыла дверь. Алексей сидел у окна и смотрел на двор — на скамейку у площадки, на два фонаря из трёх.

— Завтра отвезу копию журнала Игнатьеву, — сказал он наконец. — И скажу про акт. Не про отрезки. Про отрезки — пока никому.

— А если проверка придёт ещё раз? — спросил Сергей.

— Тогда и решим, — сказал Алексей.

Он встал, надел куртку и вышел последним. У подъезда остановился: на скамейке, где в пятницу было пусто, теперь кто-то сидел — тёмный силуэт, без блокнота и без фотоаппарата, просто человек, смотревший в сторону автобусной остановки. Алексей не стал подходить. Он пошёл к своему дому, не оглядываясь, и всю дорогу думал о двух обрывках кабеля, которые ничего не соединяли, и о том, что где-то в управе, возможно, уже лежит лист с их адресом и галочкой напротив фамилии.